Сын чародея с гитарой
Шрифт:
– Тогда пой во сне. Если не хочешь, чтобы из-за тебя погиб твой брат.
Она сощурилась.
– Это как понимать? Шантаж?
Банкан разозлился.
– Ниина, он жизнью рискует, пытается тебя спасти.
– Чувак, да ведь он при этом еще и развлекается. Ладно, как скажешь.
– Да! Спойте! Спойте! – Красвин в дверях ритмично захлопал в ладоши. – С удовольствием послушаю настоящее чаропение. Не то чтобы я сомневался в ваших способностях – все-таки летучий носорог кое-чего стоит. Но поверьте, сейчас они роли не играют. Мудрый и прославленный колдун, зачаровавший по моей
Банкан не реагировал на издевку.
– Сквилл, ты тоже!
Топор грянул об пол так близко от выдра, что сбрил ему волосы на хвосте.
– Петь? Черт бы тебя побрал, кореш, ты че от меня требуешь? Мне дыхалку надо беречь!
Комнату заполнило сильное и нежное контральто. Это запела Ниина, во всю мочь импровизируя под аккомпанемент Банкана. Ее стихи вибрировали в заряженном опасностью воздухе, отскакивали от пола, колыхали страницы раскрытых книг.
Не пристало светской даме
На мужчину с кулаками
Налетать из-за любого пустяка.
Чтоб не разбегались в страхе кавалеры,
Не пора ль красотке вспомнить про манеры?
Не довольно ли валять ей дурака?
Красвин, заметив немедленное воздействие, чаропесни, перестал хлопать.
– Довольно! Хватит! Прекратите!
Естественно, это требование побудило Ниину прибавить громкости.
Барон, размахивая саблей, двинулся к ней.
Виз бросился наперехват, точно и сильно клюнул неприятеля в лоб и запорхал вокруг. Красвин, безумно ругаясь, шинковал и полосовал воздух. У Банкана душа ушла в пятки – птах безумно рисковал. Но остановить Виза юноша не мог, а потому заставил себя сосредоточиться на игре.
Вокруг бородавочницы сгущался серый пар. Она недоуменно хрюкала и отмахивалась, но топор и щит не наносили ущерба тому, что казалось обыкновенным густым туманом. Ниина пела, и происходило самое замечательное превращение в истории чаропевческого трио.
– Не может быть! – взвыл Красвин. – Колдун клялся, что она неуязвима!
И отчасти он был прав – когда Сквилл улучил момент для выпада, его меч пробил кринолин и кружево, не причинив ущерба плоти. Но никто не ожидал появления кринолина и кружев.
Сквилл, разинув пасть, опустил меч и отступил. Ниина умолкла, у Банкана вдруг обмякли пальцы, аккорды утратили стройность. Все были потрясены.
Шипы и кожа сменились гладкой тканью лавандового цвета и элегантными кружевами. Лиф и рукава платья были искусно отделаны рюшами. Благодаря фижмам юбка расширялась колоколом. Изящный капор удерживался на голове атласными лентами, под подбородком их концы были завязаны в пышный бант. Боевой топор превратился в большой зонт, щит – в ридикюль.
С воплем страха и ярости Исвиньи запустила сумочкой в Сквилла, и тот едва успел увернуться. Ридикюль угодил в стеллаж с книгами и лопнул. Показалась
– Что это? – взревела потрясенная свинья. – Что происходит?
И тут она заметила свое отражение – неподалеку, между стеллажами, стояло большое зеркало в узорной раме. В следующий миг раздался дичайший вопль – Банкан и не подозревал, что горло самки способно исторгнуть подобный звук.
Бородавочница отшвырнула зонтик, словно раскаленный кирпич, и с визгом убежала из библиотеки. Это сопровождалось громким шуршанием юбок и частыми ударами тяжелой туши об пол – Исвиньи совершенно не умела передвигаться на высоких каблуках.
Барон Кольяк Красвин, чье секретное оружие совершенно неожиданно ударилось в истерику и паническое бегство, вдруг понял, что его дела плохи. И тогда он злобно обругал незваных гостей и помчался к выходу.
– Не уйдешь!
Безоружная Ниина ухватилась за свою спасительницу – масляную лампу – и запустила ею в ретирующегося норка. Снаряд пролетел мимо и вдребезги разбился об пол. Во все стороны брызнула горящая жидкость.
Несколько капель угодили Красвину на хвост и правое бедро. Мучитель Ниины взвыл и, дико корчась, вывалился из библиотеки.
Сквилл подумал было о преследовании, но тотчас сообразил, что в интересах крошечного отряда – не столько кровопролитие, сколько успешное бегство. Он вернулся к спутникам и подождал, пока Ниина одарит усатым влажным поцелуем сначала Банкана, а затем крайне сконфуженного Граджелута.
– Че, неужто влом обнять родного брата?
– Ах да, как же я могла забыть?
Она приблизилась и без предупреждения двинула его снизу в подбородок.
– Ой! – Он схватился за челюсть. – Это за че?
– Глупый педрила, где тебя черти носили? Ты хоть представляешь, че этот клепаный ублюдок хотел со мной сделать? Ты хоть представляешь, через че я прошла?
Сквилл тихо прорычал:
– Детка, ниче нового тут с тобой не приключилось бы.
Ниина с визгом ринулась на него, он энергично и без колебаний дал отпор, и миг спустя по полу катался мельтешащий конечностями мохнатый клубок. Увидев изумление в глазах Виза, Банкан всерьез подумал, не успокоить ли близнецов ударами бесценной дуары по головам.
К нему бочком приблизился Граджелут.
– Мой юный друг, вообще-то нам пора подумать, как отсюда выбраться.
Я надеюсь, Снугенхатт сумеет благополучно вывезти нас в безопасное место, если мы убедим его прекратить свое приятное занятие.
– Предоставьте это мне. – Виз выпорхнул за дверь.
Банкан зашагал следом.
Выдрам пришлось покончить с оскорблениями и тумаками, они вскочили и поспешили за юношей. Казалось чудом, что их одежда уцелела в бурном семейном конфликте.
Снугенхатта они нашли перед входом в кухню, он грозно шаркал ногой по полу. В огромном зале царила разруха, мебель теперь годилась только на дрова, валялись бесформенными комками сорванные с флагштоков полотнища, жалко выглядели останки повергнутых и растоптанных картин и статуй. Дверь в кухню представляла собой металлическую решетку, из нее торчало с полдюжины длинных копий, трясущихся в нетвердых лапах.