Сын цирка
Шрифт:
— Лютер не мой старый друг, — отрезал Дарувалла. Мартин Миллс явно выбросил какие-то слова из цитаты, однако Фарук ее не помнил. У иезуита отсутствовала та часть, где говорилось, что эта ложь нужна «для блага христианской церкви». Дарувалла знал, что его обманули, однако ему не хватало точных сведений, чтобы вывести обманщика на чистую воду. Тогда вместо этого он решил поругаться с Вайнодом.
— Думаю, сейчас ты мне скажешь, что Мадху — это очередная артистка Пинки, не так ли? — спросил доктор карлика.
Эта тема всегда раздражала Вайнода и Диггу, потому что карлики выступали в «Большом Голубом Ниле» и не одобряли любви доктора
— Разве может Мадху стоять на голове? Может она ходить на руках? — спросил Фарук жену карлика.
Дипа предположила, что девочка этому научится. Ведь когда-то и саму Дипу продали в цирк для исполнения номера «девочка без костей», а она выучилась прыжкам с трапеции.
— Однако ты упала, — напомнил ей доктор.
— Да, но она упала только в сетку! — воскликнул Вайнод.
— Не всегда падают в сетку. Вот ты сам куда упал? — спросил доктор Вайнода.
— Мне повезло в других вещах. Мадху не станет выступать вместе с клоунами или со слонами, — ответил карлик.
У Фарука сложилось впечатление, что девочка довольно неуклюжая. Она выглядела так даже на фоне только приобретенного хромого брата, который в цирке мог стать резчиком приправы и лука. Доктор был уверен, что в итоге на мальчишку наступит какой-нибудь другой слон. И тогда в цирке найдут способ как-нибудь показывать раздавленную слоном ногу. Ганеша будет выступать в каком-нибудь второстепенном номере и его станут называть «слоновий мальчик».
— Какие бы опасности ни подстерегали их в цирке, это все равно лучше их настоящего положения. Условием их жизни является работа в цирке, — сказал миссионер Дарувалле, исходя из опыта лишь одного дня жизни в Бомбее.
Вайнод сказал Инспектору Дхару, что он неплохо выглядит после кошмарных событий на Фолкленд-роуд, однако Фарук подумал, что иезуит выглядит ужасно. Дарувалла хотел, чтобы карлик не разговаривал с миссионером, и чтобы они не заморочили голову друг другу. Доктор отодвинул Вайнода в сторону, приказал ему веселить Дхара и ни в чем ему не перечить, потому что карлик правильно определил, что у киноактера поврежден мозг. Следовало осторожно прикинуть масштаб повреждения.
— Вам еще пришлось вывести у него вшей? — прошептал карлик, имея в виду короткую стрижку миссионера.
Доктор невозмутимо подтвердил правильность этой догадки: у актера произошло повреждение головного мозга и завелись вши.
— Во всем виноваты эти грязные проститутки! — воскликнул Вайнод.
Дарувалла подумал, каким ужасным оказалось утро. Наконец доктору удалось отделаться от супружеской четы карликов и Мадху, — их он отправил на консультацию к доктору Тата. Но Фарук не ожидал, что Тата номер два так быстро пришлет их обратно. У него осталось совсем немного времени, чтобы отделаться от Мартина Миллса, которого он хотел увезти из госпиталя до возвращения Вайнода и Дитты. К тому же доктор надеялся использовать личное время, ведь заместитель
Мальчишка-нищий представлял большую проблему. Он плохо вел себя во дворе для физических упражнений, где дети-пациенты выполняли упражнения, предписанные им для послеоперационной терапии. Ганеша воспользовался случаем, чтобы забрызгать нескольких беззащитных детей беловатой жидкостью, напоминающей птичий помет. Когда Ранлжит отнял пузырек у агрессивного мальчишки, тот укусил его за руку. Медицинского секретаря очень обидело, что его укусил нищий. И вообще в круг его обязанностей не входила забота о примерном поведении попрошайки с покалеченной ногой.
Доктор почувствовал, что он на пределе сил, хотя день еще только начинался. Однако после жалобы Ранджита он быстро сообразил, что этот случай можно использовать. Если Мартин Милле так верит, что мальчишку можно устроить в цирк, то пусть присмотрит сейчас за маленьким попрошайкой.
Будущий священник с радостью согласился посидеть с мальчиком. Видимо, этот фанатик с такой же радостью принял бы ответственность за целый мир, состоящий только из одних калек. Поэтому доктор поставил Миллсу задачу — отвезти нищего в главный госпиталь Парси. Доктор хотел, чтобы там ему осмотрели нос, горло, уши, но прежде всего глаза. В этом госпитале работал офтальмологом Джиджихой, который был знатоком глазных болезней, распространенных в Индии.
Хотя из глаз Ганеши шли гнойные выделения и по утрам он с трудом раскрывал слипшиеся веки, доктор Дарувалла не считал, что мягкость глазного яблока свидетельствовала о заключительной стадии развития бельма, после чего по прошествии определенного времени пациент окончательно слепнет. Фарук подозревал у Ганеши лишь начальную стадию заболевания. Даже Вайонд признал безнадежность попыток устроить на работу в цирк мальчика, который должен ослепнуть.
Перед тем, как Фарук направил миссионера и Ганешу в находившийся неподалеку госпиталь Парси, иезуит еще раз его поразил. В приемной фанатик внезапно бросился на колени перед матерью с ребенком-калекой, а Фарук раздраженно подумал, что подобные действия для миссионера привычны. Женщина испугалась, поскольку она не нуждалась в помощи. Она просто ела бетель, которого Миллс никогда не видел, но увидев, решил, что с губ женщины капает кровь и гнойные выделения.
Доктор Дарувалла провел иезуита из приемной в кабинет, где он мог натворить меньше вреда. Доктор настоял, чтобы Ганеша пошел вместе с ними — опасный попрошайка мог укусить кого-нибудь еще. После этого Дарувалла мягко объяснил будущему священнику, что такое бетель и местные сладости под названием паан, когда кусочек ореха от пальмы арека заворачивают в лист бетеля, добавляют розовый сироп, анисовое семя и пасту из плодов лайма. Бывает, жители заворачивают в лист бетеля все что угодно, вплоть до кокаина. У любителей бетеля всегда красные губы и красные зубы. Женщина в приемной вовсе не истекала кровью, а просто ела паан.