Сын цирка
Шрифт:
Многое в поведении Джона Д зависело оттого, как Рахул среагирует на его сексуальные заигрывания. Настоящий полицейский и актер были вынуждены рассмотреть несколько вариантов действий, репетируя, как Инспектор Дхар будет «успокаивать в половом отношении» миссис Догар. Оба они с нетерпением ожидали возвращения Фарука из цирка. Сценаристу следовало не только обеспечить их репликами для диалога, но и придумать вариант альтернативной беседы, если первая попытка Дхара втереться в доверие окажется неудачной.
Этот диалог был намного серьезнее всего того, к чему привык доктор Дарувалла. Ему требовалось и предусмотреть
Дхар может очаровать эту женщину, поддразнить ее, соблазнить или шокировать, однако непосредственный способ обработки этой особы, который выберет актер, он выберет спонтанно. Тут Джон Д будет полагаться на свои инстинкты. После откровенной беседы с его братом-двойником доктор мог только недоумевать, каковы они, «инстинкты» Джона Д.
Фарук, который не ожидал встретить детектива Патела и Инспектора Дхара в своей квартире на Марин-драйв, начал с того, что поинтересовался, почему они такие нарядные. И пока доктор не увидел Джулию, он все еще не осознавал, что до наступления Нового года осталось совсем немного времени. Но даже сообразив это, не переставал удивляться: никто не приходил на вечер в клуб Дакуорт раньше восьми или девяти часов, а они выглядят так, словно могут уже сейчас встречать Новый год.
Оказывается, никто не хотел терять времени на хлопоты с одеждой, когда можно репетировать. Но диалоги Дхара зависели от сценариста и все его ждали. С одной стороны, Фарук был польщен таким вниманием, ведь до этого его отстранили от подготовки к столь важному событию. Но с другой стороны, он был совсем без сил, поскольку на протяжении последних трех ночей писал новый сценарий. Вообще-то Фарук ненавидел новогоднюю ночь, она способствовала развитию его естественной склонности к ностальгии, особенно проявлявшейся в клубе Дакуорт. Однако Джулии очень нравились танцы.
Доктор выразил сожаление по поводу того, что у него нет времени рассказать всем, что случилось в цирке, а там произошли интересные события. Именно в этот момент Джон Д произнес не совсем уместную фразу, что, мол. подготовка к половому «успокоению» второй миссис Догар вовсе не является «цирком». Этими пренебрежительными словами он хотел показать, что Фарук может оставить свои глупые истории о цирке на другое, более подходящее для этого время.
Детектив Пател вернул доктора к действительности в еще более резкой форме. На колпачке серебряной шариковой ручки, сообщил он, не только обнаружили отпечатки пальцев Рахула, но под зажимом ручки оказался комочек запекшейся крови, которая по группе совпадала с кровью мистера Лала.
— Можно я напомню вам, доктор, нам все еще неясно, что делал Рахул с колпачком шариковой ручки во время убийства мистера Лала, — сказал заместитель комиссара полиции.
— Кроме того, необходимо признание миссис Догар в том, что колпачок ручки принадлежит ей, — вмешался в разговор Джон Д.
— Да, да, спасибо, — произнес Пател. — Однако даже такое признание еще не
— Как было бы хорошо, если бы эта женщина хоть намекнула, как нужно с ней обращаться, показала, что ей нравится. Я имею в виду, нравится с точки зрения секса. Или попросить ее подразнить меня чем-нибудь явно сексуальным. Есть ли такой способ? — спросил актер у Фарука.
— Да, да, я понял, что ты имеешь в виду, — нервно отозвался доктор.
— Кроме того, мы знаем о существовании банкнот достоинством в две рупии. Если Рахул задумал убить кого-нибудь еще, вероятно, существуют другие послания, которые он заготовил, напечатав на банкнотах, — рассуждал о своем полицейский.
— Несомненно, это было бы изобличающим доказательством, как вы называете такие вещи, — одобрил его Фарук.
— Я бы предпочел иметь все три вида доказательств: объяснение использования колпачка ручки, сам рисунок и что-нибудь отпечатанное на банкноте. Больше ничего не нужно, — ответил Пател.
— И как вы хотите, чтобы развивались события? В половых связях обычно имеется прелюдия, когда между людьми загорается нечто вроде сексуальной искорки. После следует любовное свидание, по крайней мере обсуждение надежного места встречи, если еще нет договоренности о свидании, — задал вопрос Дарувалла.
— Я бы предпочел, если это возможно, чтобы свидание не состоялось и чтобы дело не заходило так далеко. Думаю, я бы предпочел именно это. — Инспектор Дхар придал своим словам какое-то двусмысленное значение.
— Думаешь! А разве ты этого не знаешь? — воскликнул Дарувалла, которого задели эти слова.
— Дело в том, что мне нужен текст для того времени, когда мы войдем в близкое соприкосновение, — сказал актер.
— Точно, — подтвердил Пател.
— Заместитель комиссара полиции показал мне фотографии тех рисунков. Но должны быть и ее личные картинки, которые она наверняка держит в секрете, — актер сказал это таким тихим голосом, что напомнил Дарувалле маленького мальчика, кричавшего: «Они топят слонов! Теперь слоны рассердятся! ».
Джулия прошла к Нэнси, чтобы помочь ей одеться. Жена полицейского привезла в квартиру Даруваллы целый чемодан платьев, поскольку сама не могла решить, что подойдет для встречи Нового года. В итоге женщины выбрали подчеркнуто скромный вариант наряда и остановились на узком сером платье со стоячим воротничком и без рукавов. Нэнси украсила его лишь простым ожерельем из жемчуга. Доктор его узнал, поскольку ожерелье принадлежало его супруге.
Когда доктор ушел, желая раздеться в спальне и принять ванну, он взял с собой подставку для письма, блокнот разлинованной бумаги и прихватил бутылку пива. Холодное пиво, выпитое после теплой ванны, сразу его сморило, однако даже с закрытыми глазами Фарук видел возможные варианты развития диалога между Джоном Д и второй миссис Догар. Составлял ли он реплики Рахулу и Инспектору Дхару? Это была существенная часть его проблемы — сценарист чувствовал, что не знает персонажей, для которых пишет диалог.