Сын менестреля
Шрифт:
— Неправда, — возразил Морил. — Адон жил двести лет тому назад. Киалан мне сказал.
— Но наследника Ханнарта всегда называют Адоном, — объяснил Керил грустно, явно думая о Кониане.
Морил и Киалан посмотрели друг на друга в свете тщательно затененного фонаря. Морил страшно смутился. Если Киалан действительно Адон, значит, сам Морил уже месяц переживал то, что было предметом его самых заветных мечтаний, но сам об этом не подозревал. Однако, вспоминая странный сон, который ему пересказал Киалан, он заподозрил, что, возможно, история действительно повторяется.
— Почему
— Я об этом как-то не подумал, — признался Киалан. — Я был просто я, который пытался попасть домой.
Похоже, он тоже вспомнил свой сон. Киалан кивком показал на отца.
— Расскажи ему о квиддере.
Морил рассказал Керилу о том, как усыпил Толиана и его армию. Керил был немного удивлен и попросил Киалана подтвердить эти слова, но в целом принял это так же спокойно, как и сам Киалан.
— А можно мне взглянуть на эту квиддеру? — спросил он.
Морил в темноте прошел из палатки к повозке и вернулся с квиддерой. Керил взял ее и поднес к свету. Он провел пальцами по инкрустации с ее странными узорами.
— Да, это она, — сказал он. — Я думал, что Кленнен просто хвастается, утверждая, что это — инструмент Осфамерона, но в те дни я плохо умел читать старинные словеса.
Его мозолистый, привычный к оружию палец указал на линию закорючек и точек, составленную из кусочков перламутра. — Здесь написано: «Я пою для Осфамерона». А вот здесь, его палец переместился на другую линию значков, — сказано: «Мне открыты многие миры». — Керил улыбнулся Морилу и вернул ему квиддеру. — Береги ее.
Той ночью Морил уснул, обнимая квиддеру, устроившись как можно дальше от колен и локтей Киалана. Им было довольно тесно, потому что Керил уступил свою палатку Брид. Морил собирался еще немного поразмыслить, но оказалось, что он слишком устал. Он проснулся на рассвете оттого, что кто-то пришел поговорить с Керилом, и очень рассердился на себя. Потому что он был уверен: читая незнакомые письмена, Керил на самом деле сказал ему, как пользоваться квиддерой так, как это делал Осфамерон.
Какое-то время у него не было возможности о чем-то думать. Мужчина пришел сказать Керилу, что по дороге ночью проскакал отряд всадников и что тот же отряд только что галопом вернулся обратно наверное, они направлялись к Толиану с докладом. Оба раза они скакали так быстро, что не заметили лагеря.
Было ясно, что всадники искали повозку. Толиан, наверное, решил, что Морил, Брид и Киалан постараются как можно быстрее пересечь границу его земель. Поскольку всадники их не нашли, то Керил подумал: Толиан решит, что Киалан уже за перевалом и его новости вместе с ним.
— И на месте Толиана, — сказал он, — я бы уже двинул свою армию вперед, пока Север не успел приготовиться к войне. Нам следует торопиться.
Они свернули лагерь и тронулись на север. Повозка тоже поехала, но в нее запрягли какую-то незнакомую молодую лошадку, чтобы двигаться побыстрее. У Олоба был такой безутешный вид, что Брид решила ехать на нем верхом.
— Он мне позволит, — сказала она, — если только его не попытаются оседлать. Мне страшно не хочется,
Так что она уселась на Олоба без седла, но в сапожках (ведь она все-таки была в обществе графа!), и Олоб не возражал. Он просто шел довольно медленно. Брид никак не поспевала за повозкой, где Морил сидел со своей квиддерой. Повозкой правил рослый северянин с медленной речью, которого звали Эгил, а Киалан позаимствовал коня Эгила.
— Знаешь, — сказала Морилу Брид, — мне жалко, что Киалан оказался Адоном. Он мне нравился, и теперь мне как-то неловко…
Морил был очень занят своими мыслями, но тут невольно рассмеялся.
— Ничего, привыкнешь.
— Ты просто невозможен! — заявила Брид, но не так возмущенно, как ей хотелось.
Для размышлений Морила было важно, что Киалан оказался Адоном. Это стало одной из трех вещей, которые ему хотелось мысленно свести воедино. Остальные две заключались в надписях на квиддере и его собственном открытии, что с нею необходимо говорить правду. Его немного удивляло, как легко можно привыкнуть к новым идеям. То, что накануне казалось совершенно невероятным, сегодня становилось привычным, и этим можно было воспользоваться, чтобы идти дальше.
Отряд северян быстро двигался по лесу Марки. Керил хотел остаться незамеченным. Вдоль дороги были вырубки и деревни, а там могло оказаться достаточно народа, чтобы задержать небольшой отряд северян до тех пор пока не подойдет Толиан, который их уничтожит. Вот почему они пробирались на Север через лес. Всадникам это было достаточно легко, а вот повозка и фургоны продвигались с трудом. И всех тревожил последний участок пути, где им придется выехать из леса, чтобы попасть на перевал Фленн. Оказавшись на перевале, они будут в безопасности. Перевал охранял форт Фленн, южный форпост северян.
Ночь наступила раньше, чем отряд выехал из леса. Керила тревожило то, что они прошли так мало, но они ехали весь день и очень устали. Им пришлось рискнуть и остановиться на ночлег. После ужина, сидя вокруг тщательно укрытого костра, дети немного подробнее поведали графу о своих приключениях. Рассказ Киалана подтвердил догадку Морила о том, что в Холанде ему пришлось гораздо хуже, чем показалось. Керил настолько разгневался и расстроился, что Киалан сменил тему разговора и стал рассказывать о винной бутыли.
— Я сожалею о том, что оставил Толиану все то золото, — сказал он. — Вот ревень я ему отдал бы с удовольствием, и записки тоже, но деньги нам следовало забрать.
— Успокойся, — сообщила Брид, — я забрала их. Я переложила их в ящик для денег.
Все рассмеялись. Брид возмущенно осведомилась, за кого они ее принимают: разве можно оставлять такую сумму в винной бутыли?
— Но мне хотелось бы знать, чьи это были деньги и откуда отец их взял, — добавила она.
— Думаю, — сказал Керил, — что это остатки той суммы, которую я дал ему на расходы. Я каждый год давал ему сто золотых. Нет, — добавил он, когда Брид предложила вернуть ему деньги, — оставьте их себе. Вы их заслужили. Можете пустить их на карманные расходы, когда будете жить в Ханнарте.