Сын менестреля
Шрифт:
Морил сидел на центральной повозке и радостно улыбался. Он получил просто великолепное доказательство того, что все понял правильно. К гудящему посвисту квиддеры у него в руках, порождавшему странную армию, прибавилась новая нота, похожая на мурлыканье — она отражала радость и смех Морила. Ехавшие позади него Брид и Киалан сочли происходящее невероятно смешным. Они развеселились ещё сильнее, когда Олоб почуял врагов и принялся танцевать и взбрыкивать, заставив девять остальных Олобов взбрыкивать тоже, так что девяти другим Киаланам пришлось хватать его за узду, чтобы помочь Брид с ним справиться.
У перевала отряд лорда Марки встревоженно сомкнул ряды при виде отряда из пятисот
Лорд Марки не выдержал и обратился в бегство — и его люди вместе с ним. Они отчаянно поскакали прочь и исчезли в лесу, оставив дорогу через перевал Фленн открытой. Отряд Керила оглушительно захохотал.
Но возглас Брид прорвался даже через их смех:
— Морил! Смотри!
Морил обернулся назад. Огромное число всадников появилось на краю леса Марки. Ноги их коней мерно двигались, но они находились ещё слишком далеко, чтобы можно было слышать звуки. Это был авангард армии Толиана.
13
Морил провел рукой по струнам квиддеры, подавая сигнал тревоги. Хотя Керил тоже оглянулся назад, сделал он это только для того, чтобы найти подтверждение сообщению квиддеры. И в то же мгновение они все стремительно поскакали к перевалу Фленн и форту, который стоял в его дальнем конце. Призрачные девять десятых отряда исчезли, словно их никогда и не существовало. Морил понимал, что время иллюзий прошло. Он сидел в подскакивающей и раскачивающейся повозке, цепляясь за ее борт и глядя назад.
Армия Толиана ровной рысью приближалась по вырубке. Если кто-то там и заметил повозку и обратил внимание на внезапное сокращение численности отряда, то вида не подал. Всадники продолжали двигаться вперед. Возможно, они преследовали Керила, но, скорее всего, этой стычке предстояло стать просто первым сражением в новой войне. Толиану можно было не спешить, потому что Север был к войне не готов. Олоб знал, что сзади приближается армия, и Брид больше не могла с ним справляться. Киалан схватил его под уздцы и потащил рядом с конем Эгила. Морил подумал, что от этого Олоб только заупрямится еще больше, потому что конек так и не признал Киалана. Однако Морил уже ничего не мог поделать.
Они ворвались на перевал в гулком топоте копыт. Между скалистых склонов пролегала хорошая дорога, которая сужалась к северной стороне. Отряду пришлось растянуться, и повозка с фургонами затряслась в самом хвосте. Эгил и остальные возницы пустили в ход кнуты. Брид изо всех сил понукала Олоба. Морил решил, что они могут успеть добраться до форта, однако с каждой секундой вероятность этого все уменьшалась. У преследовавшей их армии не было фургонов, которые бы замедляли ее продвижение. Расстояние между северянами и солдатами Толиана неуклонно сокращалось. Когда отряд Керила добрался до самого узкого места перевала, где на фоне
Керил к этому моменту уже подъехал к форту и кричал, приказывая своим людям заходить за стены. Защитники форта немного замешкались, но, похоже, быстро поняли, что происходит. На месте ворот вдруг возник черный проем, и некоторые из северян стали в него заезжать. Пространство между скалами наполнилось шумом, оглушительным топотом множества коней и какими-то более резкими звуками. Морил решил, что это из форта открыли стрельбу по врагам.
Вокруг повозки начало что-то падать, отскакивать от фургонов. Эти выстрелы делали не из форта — это палила наступающая армия. Морилу оставалось только надеяться на чудо. Южане стреляли с большого расстояния, и он решил, что попасть в бегущую рысью лошадь достаточно трудно. Но для Олоба, который рвался из бесцеремонной руки Киалана, стрельба стала последней каплей. Обезумев окончательно, конек повернул обратно, увлекая за собой лошадей Киалана и Эгила. Брид дернулась и вцепилась ему в гриву. Несколько северян заметили происходящее и поскакали, чтобы им помочь. И узкий конец перевала превратился в опасную ловушку, где всадники пытались двигаться сразу в двух направлениях. Эгил громко выругался и остановил повозку. Морил с висевшей у него на плече квиддерой спрыгнул на землю и бросился к Олобу.
— Отпусти его! — крикнул он Киалану. — Олоб, прекрати сейчас же!
К счастью, у Киалана хватило ума отпустить конька. Как раз когда Морил подбежал к Олобу, обезумевшее от страха животное взвилось на дыбы. Морилу пришлось увертываться от молотящих по воздуху передних копыт. Тем временем Брид беспомощно сползла по его спине и упала на землю. И как раз в тот момент, когда Олоб взметнулся высоко над ними, пронзительно ржа и дергая передними ногами, случайная пуля попала прямо ему в голову. Его громадное тело рухнуло между Брид и Морилом, словно срубленный дуб. Конек умер прежде, чем упал на землю.
Они посмотрели друг на друга поверх огромного трупа.
— Теперь и Олоб! — сказала Брид.
— Все! — крикнул Морил. — Хватит!
Командир отряда Керила наводил порядок в рядах северян там, где дорога сужалась. Теперь он подскакал к ним и протянул руку Брид.
— Держись, девочка! Залезай!
Брид поймала его руку и запрыгнула на круп его коня.
Киалан окликнул Морила и протянул ему руку, но Морил не обратил на это внимания. Он бросился к скале, возвышавшейся над перевалом, и как безумец принялся карабкаться вверх. Квиддера гудела, хлопая его по спине. Он взобрался на вершину в считанные секунды — потом он так и не смог вспомнить, как ему это удалось. Тяжело дыша, он пробрался по краю скалы так, чтобы видеть все, что происходит внизу. Он увидел Киалана, который был совсем недалеко, у ворот форта: он размахивал руками и что-то кричал. Кажется, он хотел показать, что на вершине скалы была дверь в форт. А потом он зашел в форт, и ворота закрылись.
Но Морил, убедившийся в том, что северяне благополучно скрылись за стенами, не стал искать дверь. Он посмотрел на южан. Дорога была заполнена конниками Толиана, которые дошли уже до середины перевала. Теперь они двигались медленнее: из-за того, что дорога стала уже. И снизу, насколько хватало глаз, подступали все новые всадники. Это было настоящее вторжение.
Морил выпрямился и повесил квиддеру себе на грудь. Он ощутил первые капли дождя. Казалось, что приближается гроза. Секунду Морил смотрел на тяжелые дождевые облака, ощущая легкий трепет. Однако он решил, что это вполне естественно для человека, который собирался использовать квиддеру так, как это сделал когда-то Осфамерон.