Сын мэра

Рузанова Ольга

Он провожает ее до ворот и, остановившись под тусклым фонарем, целует в губы. Она обвивает его шею тонкими руками и пытается забраться на него, как обезьяна, но он не разрешает. Смеется, шлепая по упругой заднице, а блондинка, кажется, дует губы и обиженно ему что-то выговаривает.

Похоже, они парочка эксгибиционистов. Извращенцы.

Закрыв за ней тяжелую кованную, с крупными завитушками, дверь, Саша, не спеша, возвращается к машине. Садится и, не говоря ни слова, везет нас домой.

Уже через три минуты мы въезжаем

во двор дома Греховцевых. Заглушив тачку, он так же молча выходит и идет к террасе.

– Спасибо за прекрасный вечер, – посылаю в спину.

Собиралась сказать это нейтральным тоном, но вышло немного ехидно. Надо было вообще, язык за зубами держать.

Саша останавливается и медленно ко мне поворачивается. Мне, чтобы в него не врезаться, тоже приходится замедлить шаг.

– Ты чего злая такая? – голос звучит дружелюбно, я бы даже сказала, ласково.

– Тебе показалось, – тон в тон отвечаю я.

– Может, хочешь, чтобы я тебя тоже поцеловал?

– Только, если продезинфицируешь рот, – вылетает прежде, чем я успеваю подумать.

На лице Саши расплывается улыбка. Самодовольная, чуть пренебрежительная.

– Это юмор, Даш. Я тоже умею шутить.

С этими словами он разворачивается и скрывается в доме. А я, сгорая от стыда и безумно на себя злясь, приваливаюсь спиной к колонне, удерживающей крышу террасы.

Боже, зачем я вообще рот открыла? С кем тягаться собралась?

Доковыляв до своей комнаты, стягиваю платье через голову и в нижнем белье иду в смежную с ней ванную. Сначала смываю с лица косметику, а затем, раздевшись догола, встаю под душ.

Я устала и немного расстроена из-за новости, что у Игоря уже новые отношения. Мне не понравилась вечеринка, и… твою мать, я признаю, что, когда Греховцев предложил меня поцеловать, внутри что-то сладко екнуло.

Какого черта?.. Я, что, действительно, хочу с ним поцеловаться? Нет же? Нет!

Все дело в том, что он популярный парень. Наверняка, каждая девчонка втайне представляет как это – целоваться с таким. Ничего предосудительного в этом нет.

На следующий день утром мне звонят из Академии, с просьбой приехать в деканат факультета Социологии. Туда, куда пообещал помочь поступить Герман Дмитриевич.

У меня трясутся поджилки. От страха слабеют колени. Я знала, что будет собеседование, я готовилась все лето, но сейчас, кажется, все позабыла.

– Даш, на тебе лица нет, – говорит Раиса Николаевна, ставя передо мной чашку с кофе, – зачем так нервничать? Ты все равно поступишь.

– А если нет? У меня по обществознанию мало баллов…

– Ты очень хорошо училась, мне мама твоя рассказывала. Баллы не показатель. К тому же, зубрила все лето.

Я киваю. Да, слышала, как мама врала каждый раз тете Рае, что я чуть ли не отличница. Все к их вундеркинду меня равняла.

Хотя да, я, действительно, зубрила, но вдруг, переволнуюсь и напутаю с ответами?

– Ты поступишь

в любом случае, собеседование – лишь формальность, – успокаивает она меня.

Господи, зачем я пошла у мамы на поводу? Я всегда мечтала в Институт иностранных языков поступить, учителя говорили, у меня способность к языкам, но родительница настояла, чтобы я поступала именно в этот Вуз, потому что там учится Сашенька, и он курируется администрацией города. А мама так мечтает, чтобы Греховцев – младший взял меня в жены, а Греховцев – старший к себе на работу.

Я продолжаю кивать, пытаюсь взять себя в руки и настроиться на позитивное.

– Собирайся, Саша тебя отвезет.

Да, блин!.. Двойного удара я не выдержу.

– Я на такси, – пищу еле слышно.

– Зачем? – удивляется она, – Саше по пути…

Затем, что ваш Саша меня не по-детски бесит. Он от меня тоже не в восторге, неужели это не видно со стороны?

Естественно, свои мысли я оставляю при себе. Покапризничаю с мамой.

Иду в комнату, чтобы переодеться в новый брючный костюм и замазать тоналкой веснушки. Подкрашиваю глаза, убираю волосы у лица, собрав их сзади заколкой, на губы наношу матовую светлую помаду.

Стараясь не думать о том, как буду вести себя с Греховцевым после вчерашнего, собираю все свои документы в кейс и спускаюсь вниз.

– Удачи, – обнимает меня тетя Рая, – беги, Саша тебя на улице ждет.

Выбегаю из дома, частыми мелкими шажками пересекаю двор и выхожу за ворота.

Тачка припаркована тут же, сам Греховцев в спортивной майке, драных джинсах и солнечных очках – авиаторах, болтая с кем-то по телефону, задницей подпирает капот.

– Доброе утро, – хриплю, приближаясь к нему. Он поворачивает ко мне голову, большим пальцем левой руки указывает на машину.

Немного помешкав, на переднее или заднее сидение мне садиться, решаю остановиться по втором варианте.

– Вперед садись, – говорит Саша, отключив телефон, – я же тебе не таксист.

Ну, да. Он же мой брат, странно будет, если он станет катать сестру на заднем сидении. В этот раз предусмотрительно держу язык за зубами, молча сажусь вперед и жду, когда он усядется рядом.

Положив папку на колени, сжимаю в руках свой телефон и смотрю прямо перед собой. Саша включает негромкую музыку, в расслабленной манере ведет машину.

– Так значит, социология?

Я настолько зажата и погружена в собственные переживания, что не сразу понимаю, что он обращается ко мне.

– Что?..

– Почему именно социология? – повторяет громче.

Потому что это единственный факультет в твоем Вузе, который мне более или менее подходит. Поступить в другой Вуз мне шанса не дали.

– Нравится, – тем не менее, отвечаю я.

– Чем? Ты хоть знаешь, что это за специальность?

– Знаю. PR-менеджер, специалист по связям с общественностью, аналитик, менеджер по рекламе…