Сын палача

Ткачев Андрей Сергеевич

Воин ордена покинул комнату, оставив меня в одиночестве.

Волнения не было. Единственное, чего мне стоит опасаться, так это уловки с ложным обвинением, тогда допрашивать меня будут совсем о других вещах. Во время обучения в роду я проходил тренировочные допросы, и в качестве допрашивающего, и в качестве допрашиваемого. А самое главное – от ордена мне практически нечего скрывать, кроме того случая с Анн. Но сомневаюсь, что их интересует столь мелкое происшествие.

Дверь открылась.

Паладинов

было трое. Два уже знакомых мне рыцаря (они были среди тех воинов, что забирали меня из поместья) и полноватый мужчиной с плотной пачкой бумаг.

Один из рыцарей, сероглазый длинноволосый блондин с располагающим миловидным лицом, встал в расслабленную позу сразу у дверей, прислонившись спиной к стене, внимательно, даже без негатива глядя на меня. Это, видимо, добрый следователь.

Второй, такой же сероглазый коротко стриженный мужчина матерого, я бы даже сказал, слегка зверского вида, встал за спиной севшего за стол следователя, сверля меня грозным взглядом. Это, я так понимаю, злой следователь.

О Мировой Дух, ну нельзя же так дословно следовать инструкциям. У меня даже появилось подозрение, что типажи для этих ролей они подбирают специально. Нет, возможно, преступникам этого бывает достаточно, но для меня, знакомого с работой палачей, эта картина выглядела слишком постановочной.

Толстячок положил бумаги на стол, не мешая мне рассмотреть верхний документ с моим именем, но перелистывать их не стал.

– Выражаешь готовность сотрудничать? – спросил он, пристально наблюдая за моей реакцией.

– Всецело, – решительно кивнул я.

– Отлично, – никакой радости он не выказал. – Начнем с того, как ты освободился из тюрьмы.

Интересно, Моритас имеет к этой подставе какое-нибудь отношение? Если да, то нет смысла его покрывать. А если нет… Тоже нет особого смысла, так как мы теперь соперники, если не противники. А нагадить сопернику – святое дело. Однако…

– Это имеет какое-то отношение к… вашему обвинению?

«Злой следователь» нахмурился, но промолчал. Толстячок же спокойно кивнул:

– Имеет, мы придем к этому позже. Расскажи, как ты покинул тюрьму? – повторился мужчина в своем вопросе.

Несколько секунд я думал, что и как можно сказать. И, как ни странно, пришел к выводу, что врать не имеет смысла. По крайней мере в этом, дальше посмотрим. Но в любом случае орден вряд ли будет напрямую работать против Империи, а я сейчас на стороне хороших парней, так что бояться нечего.

– Ко мне в камеру пришли двое…

Отлично зная, как ведутся допросы, я исчерпывающе подробно все описал, до момента, как оказался на улице.

– Серьезно? – все же не сдержав любопытства, спросил рыцарь у двери. – Ты в открытую нам говоришь, что тебя наняли, чтобы добить Эвверанов?

– Да, – киваю. – Им я этого не говорил, не счел нужным. У

меня уже был шанс оборвать жизнь господину Келдрину, не навлекая на себя подозрений, но я этого не сделал, решив служить Эвверанам. Насколько могу судить, они хорошие люди и в грязных делах не замешаны.

– Чушь, – бросил «злой следователь». – Тебе бы не предложили такую работу, если бы не были уверены, что ты ее выполнишь.

– Говорю, как есть, – пожимаю плечами. – Даже подозреваю, что мое нахождение здесь – это как раз та самая расплата за то, что я не выполнил свою задачу.

– Даже не пытайся, – ответил «злой», – соскочить так просто не получится.

Я не ответил. Толстячок тем временем продолжил:

– В этот же день вы участвовали в инциденте на складе. Расскажите подробнее.

Так я вам все и рассказал! Если Моритаса я покрывать не собирался, то про Аннэль я не скажу и слова.

– Это не касается данного дела.

– Нам решать, что и чего касается, – с вызовом произнес «злой». – Нам известен каждый твой шаг, известна твоя вина. Ты здесь лишь для того, чтобы подтвердить наши заключения.

– Признание облегчит твою участь, – тут же добавил «добрый», приправив это великодушной улыбкой.

Я едва не поморщился. На незнакомого с допросами эта тактика более чем работает, двойное давление.

– Тогда я скажу, что меня там не было, и буду держаться этой позиции, пока вы не предъявите мне доказательства обратного.

Толстячок покосился на «доброго», и тот кивнул. Из общей стопки следователь начал доставать отдельные бумаги, комментируя:

– Ты был освобожден не более чем за час до инцидента. Находился очень близко. На месте подтверждено использование магии хаоса, а ты единственный маг хаоса, находившийся достаточно близко к месту инцидента. Ты подходишь под описание, данное несколькими свидетелями.

– Все это – косвенные улики, – отрицательно качаю головой.

– Нам их достаточно! – рявкнул «плохой».

– А мне – нет.

Об Аннэль они ничего не сказали, так что…

– Ты все усложняешь, – заговорил «добрый». – Пытаясь выгородить своих приятелей, ты только усугубляешь свое положение.

– Я полностью уверен в своей невиновности.

Толстячок, поняв, что здесь они не смогли зацепиться, продолжил:

– Давай двинемся дальше. Твое прибытие в город и контакт с бывшим сослуживцем…

Паладины старались максимально подробно изучить все мои действия с момента выхода из тюрьмы. Даже удивительно, как им удалось собрать настолько точные данные и проследить мой день. Я не особенно сопротивлялся, сложно поймать на лжи того, кто не лжет. В общем-то, до момента покушения на Келдрина я просто рассказывал все подряд. Занял этот процесс часа три по ощущениям, очень уж они были дотошны.