Сын погибели
Шрифт:
— Как я не люблю все эти чары, — со вздохом сказал он, ощупывая твердый воздух перед собой. — Капитан, дальнейшие перспективы туманны и бесперспективны. Федюнь, растолкуй наконец, какого рожна мы сюда поперлись.
— Путь нам тут проложен, — без особых эмоций пояснил Сын погибели.
— Кто ж так пролагает? Хорош путь — встряли, как пьяный в угол. Или ты знаешь, где в этой загородке дверка?
— Нет, — подходя поближе к Лису, сознался мальчик, — да и не время еще.
— Новая песня… Мессир, вы слышите? Мы сюда тащились
— Какой тут фейсконтроль? — послышалось из тумана. — Ничегошеньки не видно.
— Зато слышно, — напрягся Сергей. — Кажется, сюда кто-то скачет.
— Определенно скачет, — подтвердил Камдил.
— Ну шо, граф, занимаем очередь к кассе или готовимся к бою?
— Проклятие! Здесь ничего не разберешь, — сказали вдалеке.
— Хоть глаз коли, — ответил другой голос.
— И выколю! — рявкнул первый. — Спешивайтесь и ведите коней в поводу. Рыцарю с его людьми не видать ни зги, так же как и нам. Если они прошли, то мы тоже сможем… Давайте, давайте пошевеливайтесь, они совсем близко!
— Но принц, здесь же своих от чужих не отличишь!
— Принц? — раздалось в голове Камдила. — Капитан, хай меня ранят! Судя по выговору — это явно принц Уэльский. Шо здесь делает наследник вашего престола?
— Прежде всего наследнику еще не присвоен этот титул. Но голос знакомый.
— Я тебе напомню. Это тот мордоворот со взглядом шестидюймовки «Авроры», с которым мы устраивали противопожарный забег из замка.
— Господи, он-то что здесь делает?
— А хрен его знает. Давай спросим.
— Он явно не один.
— Мы тоже.
— Эй, Гарри, — крикнул Лис. — Сдавайся, ты окружен!
— Ну уж нет! — яростным ревом ответил туман.
— Верните мечи в ножны, — властно потребовал Федюня. — Срок настал. Подойди ко мне, Гарри, я ждал тебя.
Это сообщение обескуражило вождя мятежников, но он со звоном вернул клинок в ножны и пошел на голос.
— Было трудно сделать выбор? — буднично, словно между делом, спросил Федюня. — За морем остались те, кто шел за тобой…
— Трудно, — понимая о чем речь, подтвердил Гарри. — Почему все остановились?
— Стена. Невидимая. Ни зверю лютому, ни птице небесной, ни рыбе, в водах обитающей, не пройти сквозь тот предел, — нараспев произнес отрок, кажется, что-то цитируя. — Ни огню небес, ни пламени бездны, ни человечьему хотенью не сокрушить его.
— Тогда что мы здесь делаем? — удивился валлиец.
— Ждем.
— Чего?
— Пока свершится.
— Что свершится?
— Не знаю.
— Капитан, тебе это ничего не напоминает? — Лис потянул руку к медальону. — Ну-ка, дай глянуть.
— Не трогай! — предостерегающе крикнул Федюня. — В нем смерть!
— Ешкин дрын! — Сергей отдернул пальцы.
— Не надо. — Камдил подъехал ближе. — Напоминает… Такая же эмблема была в башне Фауста. Я тогда подумал, что это его герб.
— Странная эмблема.
— Ничего странного. Геральдическая шарада. Змея, кусающая свой хвост, — символ вечности и совершенства, как, впрочем, любой круг. То, что они переплетены между собой, указывает на их триединство — так сказать, тройная проекция на одно и то же. Далее — перстни с рубином на шее каждой змеи. Это символ тайны, священной тайны. Буквально тайны крови, тайны жизни. Прибавь сюда то, что сама по себе змея — символ мудрости и обновления.
— Прибавил, — отозвался Лис. — Но извини, Капитан, куркулятор дома оставил. Скажи лучше сразу ответ.
— Три вещи, необходимые для всего, что живо: рождение в круге Аннуна, рост в круге Абреда и полнота в круге Гвинвид, ничто не существует вне этих трех вещей, кроме Бога, — опередил Камдила Гарри.
— Ибо все эти круги — и есть Бог, — завершил фразу Камдил.
— Насчет бреда это вы, конечно, хорошо загнули, но что-то я не понял — это вроде наши Навь, Явь и Правь?
— Примерно, но не идентично, — подтвердил Вальдар. — Знаменитая триада бардов: Абред — круг, где смерть сильнее жизни — наш мир, он же Явь. Гвинвид — круг, где жизнь сильнее смерти и все существующее рождено жизнью. Но он — не мир богов. Как и Аннун — не мир мертвых. Аннун — место перерождения.
— Мудрено, но круто.
— Смотрите, смотрите, — вдруг закричал Гарри, указывая вперед.
По ту сторону незримого предела на видневшемся сквозь туман гранитном выступе, свившись, лежали две змеи.
— Это шо еще за эмблема новобрачных?
— Погоди, — остановил Лиса напарник. — Федюня, это твои змеи?
— Да, — коротко сказал тот.
— Но как они там очутились?
— Проползли.
— А как же «не зверю лютому, ни птице»? — возмутился Лис. — Ну, типа редкий страус добежит до середины Днепра…
— Они не звери, не птицы и не рыбы. Они даже не гады ползучие, ибо можно изменить вид, но неизменна суть.
— То есть… — Лис настороженно ощупал воздух перед собой. Невидимая стена оставалась на месте. — Они туда-сюда могут, а мы никак?
— Никак.
— Почему?
— Потому что три дают одно.
— Убедительно, — хмыкнул Лис.
Гарри смотрел на Спасителя и сердце его колотилось, как бьет в минуты пожара тяжелый колокольный язык в набатный колокол.
«Три воедино, — думал он. — Три круга… Вот незадача».