Сын предателя

Мухачев Валерий

 -У вас, Николай Фёдорович, отца звали Фёдор?
– осторожно спросила брюнетка, отрекомендовавшись коротким именем - Таня.

 -Ну да. Разве это не понятно из моего отчества?

 -А какое у вашего отца отчество?
– поспешила оживить беседу моложавая блондинка, назвавшая себя Аллой.

 -Фёдор Иванович. Да вы не с того начали!
– прервал осторожный допрос женщин Николай Фёдорович.
– Сын уже звонил по этому поводу. Но я сразу заявляю - самозванцев мне не надо!

 -Простите, - успокоительным тоном продолжила Таня, - мы не утверждаем факт какой

бы то ни было. Просто выясняем некоторые белые пятна в биографии пожилого человека, который потерял память на много лет. Возможно, вы и поможете эту биографию как-то дополнить.

 -А нельзя ли без этого?
– сердито спросил Николай Фёдорович.

 -Понимаете, из рассказа Фёдора Ивановича мы узнали о его путешествии в город Сарапул, Ижевск и...- Таня запнулась, заглянула в свои записи, - и Алнаши! Он искал родственников, но не застал никого в живых.

 -А я-то здесь при чём?

 -Ну как вы не понимаете? Он искал Прасковью Степановну Лубину! А она жила здесь до кончины в феврале этого года!
– вмешалась Алла.
– У вас есть брат Пётр?

 -Ну, есть.

 -Вот только про вас он почему-то не знает. А про Петра узнал, что он находится на излечении в посёлке Постол.

 -Да на каком излечении!
– махнул рукой Николай Фёдорович.
– В "психушке" не излечиваются, туда попадают до конца дней своих.

 -Что уж вы так пессимистически!
– удивились обе женщины враз и переглянулись.

 -Да он неизлечим. Думаю, его скоро прикончат там. Если никто из родителей не появляется, кто там будет его кормить с ложечки-то?

 -У нас медицина пока ещё бесплатная, - заметила Таня.

 -Правильно!
– скривил губы Николай фёдорович.
– Мне уже два зуба удалили без наркоза и два раза резали, извиняясь, что на наркоз в поликлинике нет денег.

 Простите, но мы отвлеклись от интересующего нас вопроса, - мягко постаралась перевести разговор на мирные рельсы Таня.

 -А что этому старику надо-то?
– настороженно спросил Николай Фёдорович.
– Может жить захотел на старости лет за мой счёт? Так моей зарплаты едва ли хватит на двоих!

 -Успокоиться он хочет, - заполнила паузу Алла, - понимаете? Все старые люди, которых судьба как-то вырвала из родных мест, хотят посетить родные места, вспомнить.

 -Вот уж снова увлеклись этими покаяниями!
– фыркнул Николай Фёдорович.
– А отец-то был алкоголиком! Бил эту самую Прасковью-то в живот! А я там был! И родился с букетом болезней не по этой ли причине?

 -Значит, не хотите встретиться?
– разочарованно произнесла Таня.
– Мы ведь все расходы берём на свою передачу.

 -Ну, это совсем другое дело, так бы сразу и говорили, - успокоился неожиданно быстро Николай Фёдорович, - даже интересно поговорить!

 -А мы вам уже и билет купили!
– повеселела Алла, до этой минуты скучающим взглядом рассматривавшая небольшую фотографию военного на фоне большого фотопортрета в тёмнокоричневой раме, - На завтра!

 -Да? С вами не соскучишься. А как быть с работой?

 -А вы где работаете?

 -Так столяром в фирме.

 -А телефон есть?

 -Ну есть,

конечно.

 -Считайте, что мы этот вопрос с повестки дня сняли!
– засмеялась Таня.

 Николай Фёдорович взял из рук Тани билет, повертел его в руках.

 -Что, вот так закрыть дом на ключ и вперёд? А я даже не успел в квартиру ещё ни одной вещи перевезти. В Москве долго придётся находиться? И куда там обращаться?

 -Вы с нами и поедете!
– засмеялась Алла.
– Завтра на вокзале мы вас будем ждать в пять часов вечера на перроне. И пожалуйста не опаздывайте!

 -И уж не подведите нас!
– просительным тоном добавила Таня. Молодой человек с видеокамерой всё это время то включал видеоглаз, то выключал, отчего стрекот мотора действовал раздражающе на хозяина избы.

 И когда гости покинули, наконец, дом, вздохнул с облегчением.

 Он долго выбирал рубашку, долго её гладил. Затем очередь дошла до брюк. Пришлось откопать и один галстук на всякий случай. Возня эта вызвала на свободу несколько нехороших слов. Тут и женщинам из Москвы досталось, и Володе, а уж старика, который осмеливался называть себя родственником, Николай Фёдорович и вовсе затолкал под толстое одеяло из отборного мата.

 Вспомнился детский разговор с матерью.

 -Мама, а если объявится папа вот сейчас, лучше нам с ним будет, чем с дядей Лёшей?

 Мать тогда мечтательно посмотрела в пустоту и ответила: - Ой, как лучше-то было бы, когда бы Феденька да объявился!

 -Вот, Прасковья Степановна, зри с неба-то на покойничка в живом виде! Чёрт побери! Раньше-то память не мог пробудить?
– почти вслух шептали губы Николая Фёдоровича.
– Ну, повидаться, поболтать придётся. Старик всё-равно где-то живёт, уедет и не сегодня-завтра помрёт. Всё и забудется.

 Голова Николая Фёдоровича всё тяжелела, появилась мысль - не опоздать бы. И он заснул с какими-то сумбурными мыслями, от которых вся жизнь его повернулась к неясному будущему.

 На другой день на железнодорожном вокзале его встретили вчерашние женщины из Москвы.

 Неожиданно для Николая с ними оказался и Володя. Лицо Николая Фёдоровича посветлело. Обниматься отец и сын не стали. Было это у них не принято, потому что какая-то отталкивающая сила была заложена ещё Прасковьей Степановной, не любившей телячьих нежностей. Николай Фёдорович перевёл взгляд на скамейку, которую украшал раритет Советского Союза - старик, похожий на высохший гербарий, смотревший на него тёмнокоричневыми глазами в венке выцветших волос, не везде торчавших из черепа кучно.

 Старик медленно встал, как ни странно, без палочки или батога, подходившего как нельзя кстати для такого возраста, и медленно стал приближаться к Николаю Фёдоровичу. Николай Фёдорович, конечно, выглядел на фоне "старпера" молодцом, мог пробежать сто метров за автобусом, чтобы в него же и сесть и не задохнуться. Поэтому с интересом уже наблюдал за усилиями старика.

 Вот уже сблизились "полновесный век" с "шестидесятником", вот старик протянул вперёд руки, зашепелявил сквозь очень редкий зубовный частокол первую фразу: - Вылитый я в молодости!