Сын рыбака
Шрифт:
— Нет, никак не смогу. Ночью мне опять придется уйти в море. Работа остается работой, а любовь — статья особая. На это и зимой времени хватит.
— Скоро ведь праздник рыбаков, ты хоть к тому-то времени вернешься? — донимала его Оттилия.
— Вот это я тебе обещаю твердо. Праздник рыбаков я не пропущу.
Ночью Фред ушел. Осис только руками разводил: всю ночь караулили с сыном и мотор держали подогретым — и опять американец ускользнул из-под самого носа. И черт его знает, где он раздобыл такой мотор. Пускаться вдогонку не имело смысла — за «Титанией»
— Наверно, думает один все море обловить! — сердился Индрик.
— Это уж у них в роду такая привычка. Разве кто слыхал, чтобы они сказали, где хорошо рыба идет?
— Ну, ты и сам, положим, не лучше их…
— А ты попробуй иначе! Налетит весь народ, а сам оставайся ни с чем…
— Нам-то он мог бы сделать одолжение.
— Нам? Когда он родного брата не берет в компанию, где уж там чужих.
— Роберта же брал.
— Роберт не рыбак.
— Зато ты кассир кооператива.
— Гм-да! Если он и дальше будет нас водить за нос, придется потребовать возврата ссуды.
— Вот тогда он у нас заговорит… — заранее радовался Индрик.
— Зря не прижали его раньше.
Но и тут не пришлось им порадоваться. Спустя неделю вернулся Фред и пришел к кассиру кооператива.
— Пора нам и рассчитаться… Сколько там с меня приходится? — небрежно спросил он, бросая на стол толстый бумажник.
За один раз Фред вернул всю ссуду. Денег у него куры не клевали; не моргнув глазом, он бросался сотнями латов. Вечером он хвастался по всему поселку:
— Теперь я разделался с долгами, и «Титания» принадлежит мне от киля до вымпела. У меня нет такой привычки, чтобы тянуть с отдачей. Как завелось что в кармане — на, бери свое и оставь меня в покое.
Фреду так везло, что он уже стал помышлять о даче в курортном местечке и даже подбивал лавочника Бангера вместе строить гостиницу с рестораном — по крайней мере рыбакам будет где развлечься в свободное время. Бангер готов был уже согласиться, только ему хотелось, чтобы Фред взял как-нибудь в Янтарное море и Эдгара. Но такие разговоры не понравились американцу, и о гостинице он пока замолчал.
О блестящих успехах владельца «Титании» лучше всего свидетельствовало процветание Баночки. Произошло что-то непостижимое: Баночка, у которого раньше не мог удержаться в кармане даже один лат, теперь обзавелся собственным бумажником, в котором шелестели новые кредитки. Это служило верным доказательством того, что Баночка был уже не в состоянии истратить свои доходы. Одевался он теперь, словно какой-нибудь хозяйский сынок, и все стали посматривать на него с известным почтением. Если бы он захотел жениться, не одна девица — из тех, что постарше — ответила бы ему согласием. Но Баночка женщинами не интересовался — его невестой, навеки обрученной с ним, была бутылка, и никакие силы не могли разлучить его с ней. Кое-что и Джиму перепадало от его щедрот — Баночка никогда не приходил с пустыми руками. Но когда тот или иной приятель пытался разузнать подробности лова в открытом море, Баночка вел себя так же таинственно, как и Фред.
Эта таинственность все
Людям случалось уходить далеко от родных краев, но ни на курземском, ни на видземском побережьях никто не встречал Фреда. Они стали расспрашивать о нем тамошних рыбаков — те также ничего не могли сообщить. Как «летучий голландец», носилась «Титания» по морским просторам. За последнее время Фред все чаще возвращался, и хозяйки каждый раз встречали его в Риге, где он по-прежнему появлялся с полным трюмом угрей, камбалы и другой рыбы. И так как в его каюте никогда не переводилась водка и другие приятные вещи, которыми можно было угостить соседей, рыбаки относились к нему с уважением.
2
Однажды в субботний вечер, возвращаясь на мотоцикле из местечка, Фред завернул в Чешуи и остановился возле лавки. Дорога была плохая, машину трясло, и костюм его сильно запылился. Фред попросил у мадам щетку и, стал у двери счищать с себя пыль.
— Не понимаю, почему у вас до сих пор не подумают о том, чтобы провести шоссе, — сказал он. — Какой толк от гавани, если к ней нельзя подъехать сухопутьем? У нас, в Гнилушах, дело обстоит гораздо лучше.
Вернув щетку, Фред стал рассматривать товары. Но что хорошего могло оказаться в такой лавчонке!
— Дайте мне, пожалуйста, две плитки молочного шоколада и большую пачку «Риги». Сколько стоит вон та кожа?
— Двенадцать латов.
— Заверните, пожалуйста, и отложите в сторону, а после я пришлю за ней Баночку. Пусть сделает себе кожаный фартук, чтобы не пачкаться о снасти. Терпеть не могу, когда люди зря портят вещи.
Фред брал все, что попадалось на глаза. Большой нужды в этих покупках не было, но почему же не взять, если имеешь возможность?
— Пожалуйста, подсчитайте, каковы мои военные издержки.
Сумма достигла почти двадцати латов. Фред вынул бумажник и с озабоченным видом стал искать деньги.
— Гм, никак не найдешь подходящей мелочи. Вы мне не разменяете?
Он подал мадам пятисотлатовую ассигнацию. Лавочница чуть-чуть покраснела от уязвленной гордости.
— Право, не знаю, как и быть… Вам придется немного подождать, пока придет муж. У нас в кассе сейчас не наберется сдачи.
— Не беспокойтесь, пожалуйста, у меня не горит, могу потерпеть и до следующего раза, или отдайте Баночке, когда придет за покупками.
Фред решил показать, каковы его возможности. То, что у мадам не нашлось сдачи с пятисот латов, доставило ему громадное удовлетворение. Если бы у нее во всем доме набралось столько, она бы в грязь лицом не ударила! Ясно, что нет, а у Фреда этого добра вдоволь. Будто бы для того, чтобы удобнее уложить кредитки, он вынул целую пачку столатовых билетов, перегнул ее пополам и засунул в глубь бумажника. Там была и валюта.
— А вы не возьметесь разменять пятьдесят долларов? Ведь курс иностранной валюты известен, можно посмотреть в газете.