Сын Солнца
Шрифт:
— Я уверен, что ты согласен со мной.
— Я попросил мою мать помочь.
— Но это… это чудесно!
— Пока нет никаких результатов.
— Мы их добьемся.
— Мне нет дела до этих чернильных брусков и этой мастерской, но я хочу увидеть в лицо человека, который пытался убить меня и того, кто приказал ему это сделать.
Решимость, прозвучавшая в голосе Рамзеса, заставила вздрогнуть его личного писца.
— Я ничего не забываю, Амени.
Сари нанял изящный кораблик, где удобно расположились три десятка его
Капитан торопился с отплытием. Речная стража только что дала им разрешение выйти из порта. Если он пропустит свою очередь, придется ждать еще два или три часа.
— Рамзес опаздывает, — с сожалением сказала Долент.
— Однако Красавица Изэт уже на борту, — напомнил Сари.
— А его вещи где?
— Уже на корабле, их занесли еще на рассвете, до жары.
Долент нетерпеливо топнула ногой.
— А вот и его писец!
Амени бежал мелкими шажками. Не привыкший к таким упражнениям, он задыхался, и прошло несколько мгновений, прежде чем он смог что-либо произнести.
— Рамзес исчез, — сообщил он.
Глава 19
Путешественник нес на спине свернутую, перехваченную ремнем циновку, его сопровождала рыжая собака с висящими ушами. В левой руке у него был кожаный мешок с набедренной повязкой и сандалиями, в правой — палка. На привале он разворачивал циновку в тени какого-нибудь дерева и засыпал под охраной своего верного спутника.
Сын Фараона, Рамзес, проделал первую половину пути на корабле, вторую — пешком. Выбирая узкие тропинки, протоптанные на холмах, вдалеке от воды, он прошел через множество деревушек и часто обедал с крестьянами. Устав от города, он открывал спокойный тихий мир, всегда живущий в неизменном ритме смены времен года и праздников.
Рамзес не предупредил ни Амени, ни Красавицу Изэт. Он хотел путешествовать один, как любой египтянин, отправляющийся навестить свою семью или идущий на одну из многочисленных строек, на которых и во время разлива кипела работа.
Там, где дорогу преграждала вода, он подзывал перевозчика, переправляющего бедных и тех, у кого не было даже примитивной ладьи. На широкой поверхности воды встречались десятки судов самых разных размеров, некоторые — полные детей, которые, отчаянно размахивая руками и хохоча, в конце концов падали в воду и бросались плыть наперегонки.
Время отдыха, игр и путешествий… Рамзес чувствовал дыхание египетского народа, его спокойную и сильную радость, основывающуюся на доверии к Фараону. Тут и там с уважением и восхищением говорили о Сети. Его сын испытывал гордость за отца и поклялся быть достойным его, даже если останется обычным писцом, наблюдающим за поступлением зерна или записью указов.
На въезде
Прежде чем предстать у входа во владение, Рамзес сменил набедренную повязку, надел сандалии и стряхнул пыль со своего пса. Решив, что вид у него сносный, Рамзес подошел к стражнику.
— Я пришел навестить друга.
— У тебя есть рекомендательное письмо, юноша?
— Оно мне не нужно.
Стражник вздернул подбородок, взглянул строже:
— Почему такая самоуверенность?
— Потому что я — Рамзес, сын Сети.
— Ты что, смеешься надо мной?! Сына Фараона всегда сопровождают слуги.
— Мне хватает моей собаки.
— Иди своей дорогой, мальчик. Твоя шутка не удалась.
— Я приказываю вам пропустить меня.
Твердость тона и резкость взгляда удивила стражника. Что делать: оттолкнуть этого самозванца или принять меры предосторожности?
— Как зовут твоего друга?
— Моисей.
— Подожди здесь.
Дозор уселся в тени дерева. Воздух благоухал, сотни птиц щебетали в деревьях гарема. Существовала ли еще где-то более приятная жизнь, чем здесь?
— Рамзес!
Оттолкнув стражника, Моисей подбежал к Рамзесу. Друзья расцеловались, потом вместе вошли в дверь, за ними побежал Дозор, не зная, к чему принюхиваться — столько приятных запахов доносилось из кухни сторожевого поста.
По вымощенной плиткой аллее, вьющейся между высокими сикоморами, Моисей и Рамзес подошли к озерцу, покрытому белыми кувшинками с широкими листьями. Они сели на скамью из трех кусков известняка.
— Какой приятный сюрприз, Рамзес! Тебя назначили сюда?
— Нет, мне просто захотелось с тобой увидеться.
— Ты приехал один, без сопровождения?
— Ты удивлен?
— Нет, это похоже на тебя! Что ты делал с тех пор, как распалась наша компания?
— Я стал царским писцом и решил, что мой отец избрал меня в качестве наследника.
— С согласия Шенара?
— Нет, это просто мечта, но я упорствовал. Когда же отец открыто дал мне понять обратное, иллюзия рассеялась, но…
— Но…
— Но какая-то сила, та самая, что заставила меня переоценить свои возможности, продолжает руководить мною. Погрязнуть в лени, как любой вельможа? Это у меня вызывает отвращение. Что делать с нашей жизнью, Моисей?