Сын Солнца
Шрифт:
Наконец настала очередь Нубии, которая не вызвала особого интереса. После недавних событий и повторных ходатайств Шенара, можно было считать, что Рамзес уже назначен наместником.
Тем большей неожиданностью был указ: занимавший ранее эту должность был снова утвержден в своих обязанностях.
Глава 33
Красавица Изэт ликовала: вопреки тайным интригам Шенара Рамзес не был назначен наместником в Нубию! Сын Фараона оставался в Мемфисе, где продолжал занимать почетную должность. Уж она-то сумеет извлечь выгоду из этой неожиданной удачи и поймает Рамзеса
Несмотря на настойчивость родителей, приказывавших ей благосклонно ответить на домогательства Шенара, Красавица Изэт мечтала только о его брате. Со времени своего возвращения из Нубии юноша стал еще более красивым и мужественным. Он взрослел. Его великолепное тело еще раздалось в плечах, его природное благородство стало сильнее бросаться в глаза. На голову выше своих соотечественников, он казался непобедим.
Делить с ним жизнь, его волнения, его желания… Какое сказочное будущее! Ничто и никто не могли помешать Красавице Изэт выйти за него.
Через несколько дней после оглашения назначения она отправилась к Сыну Фараона. Преждевременный визит был некстати. А теперь разочарование уже должно было утихнуть, и Красавица Изэт смогла бы действительно утешить его.
Амени, которого она не любила, принял ее почтительно. Как Рамзес мог оказывать доверие этому бледному и тщедушному мальцу, без конца склоненному над своей табличкой и неспособному оценить радости жизни? Рано или поздно, она убедит своего будущего мужа избавиться от него и подобрать себе более видное и блестящее окружение. Такой человек, как Рамзес, не мог удовлетвориться такими посредственными личностями.
— Доложи обо мне своему хозяину.
— Мне очень жаль, но его нет.
— Когда он вернется?
— Не знаю.
— Где он?
— Не знаю.
— Ты что, смеешься надо мной?
— Я бы никогда не стал этого делать.
— В таком случае, объясни мне, в чем дело! Куда он уехал?
— Фараон пришел за ним вечером. Рамзес поднялся на его колесницу, и они направились к причалу.
Долина Царей, которую мудрецы называют «большая прерия», рай, где возрождается сияющая душа фараонов, покоилась в каменной тишине. От причала западного берега Фив до этого светлого места, вход в которое охранялся днем и ночью, Фараон с сыном избрали извилистый путь между высокими скалами. Над долиной возвышалась Вершина с пирамидальной верхушкой, которая была приютом богини молчания.
Рамзес был в напряжении. Зачем отец везет его в это таинственное место, куда разрешалось проникать лишь царствовавшему фараону и рабочим, строящим обитель вечности? Из-за огромных сокровищ, собранных в захоронениях, лучники, охраняющие Долину, имели приказ стрелять в любого незнакомого человека. Малейшая попытка кражи рассматривалась как преступление, ставившее под угрозу жизнь всей страны, и каралась смертной казнью. Рассказывали еще и о присутствии духов, вооруженных ножами и отсекавших головы неосторожным смельчакам, неспособным ответить на их вопросы.
Конечно, присутствие Сети успокаивало, но Рамзес предпочел бы десять сражений против нубийцев, чем одно это путешествие в устрашающий мир. Его сила и храбрость ничем не могли ему здесь помочь. Он чувствовал себя без средств к обороне, легкой добычей неизвестных сил.
Ни травинки, ни птицы, ни жучка… Казалось, камень
Чем дальше ехала колесница, управляемая Сети, тем больше сдвигались угрожающие стены. Делалось удушающе жарко, и ощущение, что покидаешь мир людей, сжимало горло.
Открылся узкий проход, что-то вроде ворот, прорубленных в скале. По обе стороны стояли вооруженные воины. Повозка остановилась. Сети и Рамзес спустились на землю. Охранники склонились в почтительном поклоне. Они знали правителя, регулярно проверяющего, как продвигаются работы в собственной усыпальнице. Он сам диктовал скульпторам иероглифические тексты, которые хотел бы видеть на стенах своей последней обители.
Рамзес прошел через ворота, и у него остановилось дыхание. «Большая прерия» была раскаленным горнилом, где до бесконечности простирались багряные скалы, а над ними возвышалось лазурное небо. Вершина требовала полной тишины, обеспечивающей душам фараонов мир и покой. Страх уступил место ослеплению. Поглощенный светом Долины, Сын Фараона почувствовал себя одновременно подавленным и вознесенным. Ничтожный перед лицом тайны и величия места, он, тем не менее, ощущал, что потустороннее созидает, а не разрушает.
Сети подвел сына к каменному порталу. Толкнув дверь из позолоченного кедрового дерева, он вступил в небольшой коридор, ведущий к маленькому помещению. В центре его возвышался саркофаг. Фараон зажег факелы, которые давали яркий свет без чада. Великолепие и совершенство настенных росписей ослепило Рамзеса. Здесь были золотой, красный, синий, черный… Сын Фараона задержался у изображения огромного змея Апопа — чудовища тьмы, проглотившего свет. Змея поражал белой палицей Создатель, который был изображен в виде человека. Он восхищенно рассматривал Барку Солнца, которой управляла богиня Сиа, единственная, кто способна различить путь в краях тьмы.
Рамзес пришел в восторг от изображения Фараона, которого притягивали Гор с головой сокола и Анубис с головой шакала. Богиня порядка Маат встречала праведных в раю. Фараон был изображен молодым и прекрасным, в традиционном головном уборе, в широком золотом ожерелье и позолоченной юбке. Подняв глаза к Вечности, с просветленным лицом, повелитель представал перед Осирисом и Нефертуром — богом с цветком лотоса на голове, воплощающим воскрешение. Сотни других деталей привлекли внимание юноши, в частности, загадочный текст, говорящий о вратах в иной мир. Но Сети не дал ему удовлетворить любопытство и приказал, чтобы он пал ниц перед саркофагом.
— Фараон, который покоится здесь, был основателем нашей династии и носил то же имя, что и ты. Его указал в качестве своего наследника Горемхеб, тогда, как Рамзес, бывший визирь, уже ушел в отставку, всю жизнь протрудившись на благо страны. Старик оставил свое спокойное существование и посвятил все силы управлению Египтом. Утомленный долгой службой, он не царил и двух лет, но оправдал слова, произнесенные при его короновании: «Тот, кто утверждает Маат в обеих Землях, рожден божественным Светом. Прочно могущество божественного Света, избранника создающего начала». Таков был этот мудрый и смиренный человек, наш предок, тот, кого мы должны почитать, чтобы он открыл нам глаза. Отправляй ему культ, почитай его имя, его память, ибо предки шли впереди, а мы должны ступать по их следам.