Сын Солнца
Шрифт:
Впрочем, ни сам ‘посол’, ни ‘штурман’ флагманского плота о том не знали, а потому вполне резонно опасались нападения китонцев. Солдаты сопровождения были готовы к этому в любую минуту. Однако пока никакой опасности не было, потому Льюкюлья Майю начал вспоминать события последнего месяца.
Вызов лично к самому Сапа Инке стал для всей их айлью огромной неожиданностью. Всегда прежде если им было что-то нужно из заморских стран - правители передавали заказ через вышестоящих камайоков*(35) или курак*(36) племени. Но тут пришел приказ явиться лично, причем для максимально быстрого выполнения даже прислали носилки. Некоторое удивление составило и то, что Сапа Инка находился не в Куско или в каком-нибудь другом крупном городе, а в какой-то малоизвестной
На следующий день им приказали явиться на прием к Сапа Инке. Надо сказать, произошло все тогда совсем не так, как ожидал Льюкюлья Майю. Отправляясь к Сапа Инке, он ожидал увидеть шикарный дворец, потому увиденное в итоге мрачноватое серое здание без всяких украшений вызвало некоторое удивление, которое, впрочем, быстро прошло - здание явно было только что построено, по соседству еще шли работы по возведению других построек дворцового комплекса. Неожиданным оказался и сам разговор с Сыном Солнца. Единственное, что он спросил - торгуют ли они с племенами майя и знают ли их язык. После чего, отправив всех, кроме него и дяди, Сапа Инка приказал отправляться с посольством к племенам майя.
На этом разговор с правителем и закончился. Двух будущих послов отвели в какой-то небольшой дом - всего два небольших строения около общего двора с единственным выходом на улицу. Весь его периметр находился под постоянной охраной солдат, запрещающих выходить за его пределы.
– Слишком многим у нас в стране было бы очень интересно узнать, о чем вы говорили с Сыном Солнца, - объяснил причину таких действий начальник караула.
Следующие полмесяца им пришлось провести в этом же доме под стражей. Солдаты приносили все, чего бы они только не пожелали, но вот выходить на улицу категорически запрещали. Даже в праздник в честь начала месяца Произрастания Цветов им запретили вместе с остальными участвовать в праздновании, сославшись на то, что в многолюдном месте будет слишком сложно обеспечить их безопасность.
Впрочем, на этом их заключение и закончилось. На следующий день их обоих вызвали к Сапа Инке для получения инструкций. Сын Солнца сообщил им, куда они должны отправиться, что сделать и что узнать. После чего передал два герметически упакованных тряпичных свертка с нанесенным на ткани странным узором, приказав передать его белокожему чужеземцу по имени ‘Гонсало Герреро’, живущему в городе Чектамаль. Ему же было приказано передать две ‘громовые трубы’ и несколько бочонков с каким-то странным черным порошком. Начальник гарнизона городка при этом сообщил, что с ним надо быть крайне осторожным и ни в коем случае не подносить близко огонь.
– В этом порошке заключена огромная сила, - сообщил он, - Если его поджечь - она вырывается наружу, разрушая все вокруг.
– Так зачем тогда оно нужно?
– не удержавшись, спросил Льюкюлья Майю.
– А вот при помощи этих труб мы и направляем эту силу, - усмехнулся офицер, - Такая вот ‘громовая труба’ способна метнуть камень большей величины и веса, чем сотня пращ. Только ни эти трубы, ни порох не должны достаться никому чужому - ни китонцам, ни белокожим чужакам!
– предупредил офицер, - При угрозе захвата плота они должны быть уничтожены.
…И вот обратный путь… Одетые в обычную солдатскую одежду и вооруженные новым стальным оружием ‘послы’ в составе отряда из гарнизона Куско движутся к побережью. Вместе с ними идут носильщики, тащащие на носилках части двух ‘громовых труб’, идут навьюченные бочонками пороха ламы… По прибытию в небольшое прибрежное поселенье, все это было погружено на два больших океанских плота. С ближайшего местного склада доставили запасы продуктов
В дальнейшем плавании вспоминать было особо нечего. Как и планировалось, ночью к ним присоединился отряд сопровождения, и флотилия двинулась дальше на север, держась подальше от побережья. Сначала Льюкюлья Майю немного побаивался - не заблудятся ли они в океане, но их штурман по этому поводу лишь усмехнулся, сказав, что звезды укажут им путь - нужно лишь уметь определять по ним стороны света. Потому вскоре посол успокоился, доверившись опыту старого моряка…
***
(Тауантинсуйу, полигон в окрестностях Куско. Апрель 1528 года)
Осмотрев результат стрельб из новых ‘громовых труб’, Аток остался доволен. В отличие от ядер, новый тип зарядов, который его брат - Сапа Инка - называл ‘картечью’, оказался намного эффективнее, поражая при выстреле намного больше мишеней, фактически сметая ряды ‘противника’. Да с таким оружием армии инков будет абсолютно непобедима! Никто не сможет устоять перед такой мощью. Доволен Аток был и тем, что именно он стал одним из первых инкских военачальников, кому было поручено освоение нового оружия, что открывало впереди большие перспективы. Ни для кого не секрет, что вскоре неминуемо начнется война с китонцами Атауальпы, что дает возможность неплохо отличиться. А кому после победы обычно достаются все награды? Естественно, тому, кто наилучшим образом показал себя, не дав при этом никакого повода усомниться в своей лояльности - им достается и ценные вещи, и дополнительные жены, и должности. В том же, что ‘громовые трубы’ станут главным оружием грядущей войны, Аток и не сомневался - достаточно было раз увидеть. Так почему б после победы ему не стать ну, например, наместником какой-нибудь из поддержавших мятежника провинций? А то и самого Кито - второго города Тауантинсуйу?
Единственным неприятным моментом, стоящим на пути к славе и власти, был явный дефицит новых боеприпасов. В отличие от ядер, здесь приходилось отливать не один большой, а множество мелких металлических шариков, которые затем упаковывались в ‘стакан’ из листовой бронзы. Получение которой тоже было хоть и хорошо освоенным, но непростым процессом. Потому картечные боеприпасы выпускались пока в достаточно небольших количествах. Впрочем, скоро к этому делу подключатся ремесленники других городов, и ситуация несколько улучшится. Кроме того, Уаскар говорил, что со временем будет создан какой-то специальный инструмент, позволяющий выпускать картечь в огромных количествах.
Впрочем, это было делом мастеров. Его ж, Атока, задача состояла в другом. Точнее, их было две. Во-первых, он должен был готовить будущих артиллеристов, умеющих свободно обращаться с ‘громовыми трубами’. Во-вторых, приучить остальных солдат не бояться грохота выстрелов. И в целом с этой задачей он справлялся. Поначалу падавшие на землю при выстрелах солдаты из гарнизона Куско по истечению полумесяца уже перестали бояться их, после чего тренировки с ними прекратили, а в Куско прислали других - и все повторилось вновь. Поскольку же Уаскар требовал, чтобы все профессиональные солдаты научились не бояться пушечных выстрелов, пришлось снять с места гарнизоны части приграничных крепостей, заменив их на набранные из ополченцев вдвое большие по численности. Впрочем, это было временной мерой, т.к. максимум через месяц-другой прежние гарнизоны должны были вернуться на свои места. После чего то же самое повторят с другими.