Сын соперника
Шрифт:
– Это невозможно, – спокойно произнес Полома. – Кадберн Акскевлерен наблюдает за их кораблями из Цитадели. Сумей враг обогнуть остров, мы бы знали об этом.
Человек уставился на префекта.
– Да там по меньшей мере шесть батальонов!.. Большинство солдат – ривальдийцы вроде тех, что были здесь два года назад. Они все бледнокожие, как стратег, – добавил он и кивнул в сторону Гэлис.
Выпалив все это на одном дыхании, человек махнул рукой и побежал дальше.
Гэлис судорожно сглотнула. Позади нее, на восточной стороне моста, расположились две роты народного ополчения, третья
– Думаешь, это правда? – спросил Полома.
– Мы не можем позволить им добраться до Цитадели! – зло бросила Гэлис.
Полома побледнел. Стратег повернулась к Ланнелу:
– Отправляйся к ополченцам и передай мой приказ быстро двигаться сюда.
Тори кивнул и бросился исполнять приказ.
– Полома, спустись в Седловину и приведи еще две роты. Арден и Эриот теперь должны обойтись собственными силами. Здесь я подготовлю все необходимое для обороны. Мы сможем развернуться в шеренгу, а ривальдийцы, проходя через мост, будут вынуждены двигаться тесными колоннами.
– Это дает нам какое-то преимущество? – с сомнением в голосе спросил префект.
– Только если враг не бросится сразу в атаку, – ответила Гэлис.
Полома поспешно удалился, а стратег начала выстраивать солдат двух имевшихся в ее распоряжении рот. Третью, которую привел Ланнел, она поставила на левом фланге. Ополченцы, вооруженные огнестрелами, заняли места в первых двух шеренгах.
Гэлис бросила взгляд вниз, пытаясь разглядеть Полому. Он уже добрался до основания Седловины и теперь повернул в сторону причала на северной стороне.
Хоть бы Полома бежал быстрее! – мысленно взмолилась стратег.
Она услышала мерный глухой гул. Длинный мост задрожал.
– Без команды не стрелять! – приказала Гэлис.
Показалась ривальдийская пехота. И тут стратег испытала шок: на правом фланге первой шеренги шел Намойя Кевлерен.
Гэлис испугалась до такой степени, что чуть было не приказала открыть огонь, который не смог бы причинить ривальдийцам большого вреда, потому что они находились еще слишком далеко.
Однако стоит замешкаться, и Кевлерен пустит в ход магию… Полома рассказывал ей, что в свое время Намойя принес в жертву свою Избранную, дабы уничтожить ополченцев, ставших на его пути.
Пока Гэлис колебалась, ривальдийцы неожиданно опустили огнестрелы, прокричали боевой клич и кинулись в атаку.
Первые две шеренги ополченцев без приказа открыли стрельбу. Часть нападавших упала замертво, но их товарищи всего лишь перепрыгнули через тела и бросились дальше.
Сефид обновился и стал гораздо мощнее, чем раньше.
Лерене казалось, что она спокойно могла доплыть на нем обратно в Омеральт. Небеса наполнились им, отражая море крови, растекавшееся у ног императрицы. Каждая клеточка тела Лерены горела словно в огне, хотя боли она не чувствовала.
Теперь правительница Хамилая могла видеть сквозь небо, сквозь моря и океаны, сквозь саму земную твердь… Она могла слышать
Тут Лерена заметила два призрака, парящие неподалеку. Они получали удовольствие от ее жертвоприношения. Императрица искренне за них порадовалась.
Но не будем отвлекаться, сказала она себе и сосредоточила свое внимание на Беферене. Лерена увидела, что хамилайской армии – с ее помощью, разумеется, – наконец-то удалось взять крепость. Даже отсюда она слышала стоны умирающих ривальдийцев.
Императрица была довольна победой и в то же время от всей души жалела своих беференских подданных, как теперь их нужно было называть.
Ничего, она поможет им… Она поможет всем, кто докажет ей свою преданность. Они будут любить ее так, как Акскевлерены всегда любили Кевлеренов. Теперь Лерена – самый могущественный человек во вселенной, и для всех людей в мире естественным чувством является любовь к ней.
Императрица опустила глаза и увидела Паймера. Герцог свернулся калачиком у ее ног, словно малое дитя. Его следует защищать больше всех остальных. Она ведь не могла заглянуть в будущее, хотя начала задумываться и над этой возможностью. Наступит время, и дядя ей очень пригодится.
Лерена приказала собрать тела мертвых родственников и их Акскевлеренов и разжечь погребальный костер.
– Его дым разнесется по всему миру, – тихо и ласково сказала она Паймеру.
Стоя на середине Длинного моста, Намойя отдал солдатам приказ атаковать.
Он внимательно наблюдал за ходом боя и едва не захлопал в ладоши, когда увидел, что неприятельские ополченцы слишком рано открыли огонь. Вслед за этим начались сюрпризы.
Первые две вражеские шеренги быстро и четко отступили назад, а у тех, кто занял их место, в руках оказались копья и мечи.
Солдаты Намойи двигались слишком быстро и просто врезались в ополченцев, напоровшись на выставленные копья. Бой превратился в свалку.
Следующим сюрпризом для Намойи стало появление белокурой женщины-стратега, которая взяла его в плен во время последней битвы за Кидан. Она – его злейший враг, одна из тех, кого Кевлерен собирался убить лично.
Но сначала надо разобраться с оборванцами, которые мешали продвижению его солдат…
Ривальдийцев больше, однако в сложившейся обстановке, на этом треклятом мосту, где они сбились в кучу, как стадо баранов, подобное преимущество становится скорее недостатком… Причем действовать надо быстро, иначе к киданцам подойдут подкрепления.
И тут белокурая женщина что-то крикнула. Ополченцы с копьями синхронно опустились на одно колено, а за ними во весь рост встала шеренга бойцов с огнестрелами. Раздался залп. Когда рассеялся дым, Намойя увидел, что ряды его пехотинцев значительно поредели.
Нет, не все еще потеряно. Идите же вперед, оборванцы, молил про себя Намойя, тут-то мы вам и покажем…
Однако приказа идти в атаку женщина-стратег не отдала.
Принц нахмурился… И тут последовал третий сюрприз.