Сын соперника
Шрифт:
– Я думаю, некоторые поддерживают Полому Мальвару по другим причинам, – сказала девушка. – Эти люди вовсе не обязаны любить нас.
– Ты думаешь, он любит нас?..
Они стояли у холма, на котором возводились конюшни, и осматривали новое поселение, занявшее большую часть восточной оконечности острова Кархей. Солнце еще не поднялось из-за горизонта, но небо уже озарилось розоватым светом. От этих отблесков недавно выстроенные хижины поселенцев выглядели как-то очень по-домашнему.
– Нужно
– Почему всякий раз, как я упоминаю об этом человеке, ты уходишь от разговора? – спросил Арден.
– Когда все закончим, необходимо подумать о постоянном жилье. Хижины, которые мы соорудили, не простоят и двух лет…
На несколько секунд, занятые каждый своими мыслями, оба замолчали. Арден первым сделал попытку продолжить разговор.
– Возвращаясь к префекту…
– … а затем понадобится новый док. Это ты должен мне сказать…
– Речь не обо мне, Эриот, речь о префекте.
Повернувшись, девушка пристально посмотрела на своего друга-великана.
– Хорошо, Арден. Но давай-ка сначала поговорим о тебе. Не знаю, сколько раз я просила тебя рассказать о своем прошлом, о том, чем ты занимался до встречи со мной, до отправки экспедиции из Хамилая. В ответ же постоянно слышу что-то невнятное. Ты либо набиваешь рот едой, либо просто игнорируешь меня!..
В воздухе повисла тишина, но Эриот продолжала пристально вглядываться в лицо собеседника. Арден тихо проговорил:
– Я вовсе не игнорирую…
Эриот пришлось зажмуриться, чтобы не дать волю раздражению.
– Я не понимаю тебя, – произнесла она.
– А?..
– Это дает тебе определенное превосходство, потому что я думаю, что ты многое обо мне знаешь!
– Но я не игнорирую тебя…
Эриот опустила руки в бессильной злобе.
– Нет, это невозможно…
– Могу я теперь спросить о нем?
– Да… и не только док, – начала девушка, поворачивая голову к поселению. – Склады тоже будут очень кстати.
Арден глубоко вздохнул.
– Ты помнишь, что случилось после битвы?
– Не забуду до конца своих дней, – буркнула Эриот.
– Я имею в виду – позже, когда я разговаривал с человеком принца…
– Кадберном.
– Да. Я знаю, что именно он чувствовал.
– Конечно, знаешь. Ты же когда-то был Акскевлереном.
Арден вытаращил глаза.
– Откуда ты?..
– Я слышала, о чем вы с ним говорили.
– Тогда зачем притворяться, что ты ничего обо мне не знаешь?
Эриот почувствовала в голосе великана смятение. Это доставило ей некоторое удовольствие.
– Потому что, – процедила девушка, – я слышала, как ты говорил это ему. Я расспрашивала тебя
– Все было не так…
– Мне показалось, что именно так, – тихо произнесла девушка. – А ведь предполагается, что мы… по крайней мере я считала, что мы… ну… друзья.
Великан долго не отвечал. Потом тихо спросил:
– Что ты хочешь знать?..
– Ты научился писать, когда был Акскевлереном?
– Да.
– А сражаться?
– Тоже.
– Должно быть, твой хозяин был очень важным человеком.
Арден кашлянул.
– Хозяйка, – отведя глаза, сказал он. – Да, она была важной персоной…
– Ты любил ее?
– Акскевлерен всегда любит своего Кевлерена. Семья следит за нами и контролирует…
Эриот наклонилась, чтобы взять его за руку.
– Это не любовь, Арден.
– Теперь я знаю. Но я действительно любил ее. Она была для нас всем: госпожой, матерью, богиней. Мы ощущали себя членами семьи. Она тоже нас любила. Я уверен.
Неожиданно Арден и Эриот увидели молодую девушку, бегущую по главной улице навстречу им. Они сразу заметили, что она бледна и очень испугана.
Девушка остановилась, переводя дух.
– Хэмли? – удивилась Эриот. – Я думала, сегодня ты работаешь в Цитадели. Что ты здесь делаешь?
– Кардер, – задыхаясь, начала Хэмли. – Он мертв, Эриот! Его убили!..
Гэлис сложила все вещи Китайры на кровати. Потом стала аккуратно складывать их в походный сундук умершей подруги.
Стратег сама не знала, зачем делает это. Может, подобное являлось лишь проявлением скорби… Сначала Гэлис думала, что, оставив вещи Китайры у себя, она сможет сохранить какую-то частичку возлюбленной, но быстро поняла – это всего лишь пустые иллюзии. Китайра умерла, а все, что от нее осталось, захоронено в братской могиле вместе с сотнями других тел. У девушки не было времени попрощаться или сказать подруге, как сильно она ее любила. В сердце Гэлис образовалась дыра, которую заполняли только работа и долг.
Убирая вещи, она гадала, как с ними стоит поступить. Китайра никогда не говорила о своей семье. Гэлис полагала, что именно близкие родственники должны получить их. Она отошлет вещи в университет… но не все: девушка решила оставить фамильную цепь, поскольку именно ее считала ключом к разгадке тайны смерти подруги.
Да, а что исследования?..
Гэлис взяла со стола часть бумаг, над которыми трудилась Китайра незадолго до смерти, и подошла к окну, чтобы прочесть написанное. Почерк казался торопливым, словно Китайра знала, что у нее в запасе не так много времени, и хотела записать как можно больше.