Сын соперника
Шрифт:
Гош зажмурился.
– Все началось из-за чьей-то смерти?..
Гэлис быстро объяснила полковнику, что произошло. Самоуверенность Линседда вмиг улетучилась. Он сказал:
– С этим делом следует разобраться в Ассамблее.
После того как Полома перевел эти слова, Кайсор открыл рот, чтобы возразить Гошу, но Мальвара опередил его:
– Как префект я не мог бы предложить лучшего решения.
Он повторил это для Неври на киданском. Лицо советника помрачнело, однако Кайсор ничего не сказал. Повернувшись, он направился к своим соратникам, столпившимся
– Я должен удостовериться, что советник не попытается соврать своим последователям, – быстро произнес префект и последовал за Кайсором.
С некоторым волнением Гэлис, Гош, Эриот и Арден наблюдали за тем, что будет дальше. Они слышали, как говорил Кайсор: Полома, стоявший рядом, ни разу его не прервал. Некоторые из «истинных» граждан стали расходиться. Из лагеря переселенцев послышались радостные возгласы. Однако большинство коренных киданцев остались на своих местах.
Слово взял Полома, но его речь, похоже, не произвела особого впечатления. Теперь наступил черед Кайсора выглядеть самонадеянным.
Полома присоединился к Гэлис и остальным.
– Те, что остались, все еще обеспокоены количеством колонистов, находящихся на Херрисе. Они боятся, что переселенцы выступят против них…
– Что может сделать маленькая группа колонистов? – зло бросила Эриот. – А как насчет бедняги Кардера?
– Я уже сказал, что Ассамблея рассмотрит этот вопрос. Пока не могу добавить большего. Теперь вы должны переправить переселенцев обратно на Кархей.
– Мы хотим, чтобы кто-то от нашего союза присутствовал на заседании, когда будет обсуждаться дело Кардера, – сказала Эриот.
– Мы желаем, чтобы наш человек заседал в совете, – добавил Арден.
– Гарантирую вам первое, – ответил Полома. – Второе невозможно устроить в столь короткие сроки.
– Что я должна сказать моим поселенцам? – поинтересовалась Эриот. – Один из нас умер. Почти наверняка его убили…
– Ты этого не знаешь, – возразила Гэлис.
– … и совет, который в свое время выказал нам признательность, должен решить, правы мы или нет.
– Тот факт, что Кайсор и его люди знали о смерти Кардера, еще не говорит о том, что именно они убили его, – настаивала Гэлис.
– Речь не о том, – огрызнулась Эриот. – Важно, что думают о случившемся колонисты и «истинные» граждане. Если вы хотите, чтобы поселенцы стали частью этого города, необходимо ввести их в Ассамблею.
– Со временем так и произойдет, – сказал Полома.
– Не со временем, – возразила Эриот. – Сейчас.
– Не в моих правилах обещать то, чего я не смогу исполнить, Эриот Флитвуд, – мрачно произнес префект.
Девушка промолчала, потом кивнула и вместе с Арденом возвратилась к ожидавшим их переселенцам. Было слышно, как многие из колонистов требуют объяснений.
Полома, Гэлис и Гош остались стоять на том же месте. С севера послышался тяжелый грохот. Все трое обернулись и увидели серую завесу, опустившуюся на пролив между островами Херрис и Кархей: затем завеса переместилась к Седловине. Через пару секунд на собравшихся обрушился
Первыми в бегство обратились «истинные» граждане: они пытались как можно быстрее подняться по обрыву, чтобы найти укрытие. Некоторые колонисты начали насмехаться над ними, но их голоса потонули в грохоте бури. А большинство колонистов решили не мокнуть и бегом направились к лодкам.
– Благодарение Кидан!.. – шепотом произнес Полома.
Тут префект вспомнил о своей матери. Он поискал ее глазами и увидел, что Соркро стоит в стороне, мокрая от дождя и продрогшая до костей.
Глава 12
В сумерках Квенион заметила корабль.
Она, как обычно, стояла на своем любимом месте – на вершине каменной башни сайеннской крепости, откуда открывался вид на весь город, – как вдруг на горизонте что-то блеснуло. Это мог быть лишь лучик заходящего солнца, отразившийся от белых парусов.
Девушка долго всматривалась в опускавшийся туман, пока не уверилась в том, что ей удалось разглядеть как минимум две мачты. Корабль достигнет залива только утром, но даже если она недооценила скорость судна, то капитан, безусловно, не двинется к Сайенне впотьмах. Город быстро разрастался, но все же был не настолько велик, чтобы позволить себе строительство маяка, предупреждавшего корабли об опасностях западного берега бухты.
Квенион была уверена, что корабль прибыл из Ривальда. Хамилайцы не знали местонахождения Сайенны (пока что не знали, напомнила себе девушка), следовательно, любое судно, идущее с запада, могло быть только ривальдийским.
Избранная на мгновение задумалась, должна ли она сообщить Намойе об увиденном, но поняла, что не просто должна, а обязана. В конце концов, на этом корабле наверняка прибыло распоряжение о дальнейшей судьбе ее господина. Либо его губернаторские полномочия в заокеанской колонии продлевались, либо он с позором возвращался домой, чтобы оказаться заключенным в тюрьму вместе с остальными своими родственниками. Намойе потребуется целая ночь, чтобы встретить новости так, как подобает истинному Кевлерену.
Квенион дождалась, пока принц закончит с ужином, прежде чем сообщила новость. Девушка слишком хорошо изучила его характер, поэтому от нее не укрылось, что известие заставило Намойю отвлечься от своих мыслей.
– С запада?.. Ты уверена?
– Да, ваше высочество. Двухмачтовый…
– Так это военный корабль или торговый?
– Не могу сказать, но в любом случае он везет новости.
Квенион не знала, какой реакции следовало ожидать от Намойи, но уж точно не того спокойного равнодушия, которое он выражал всем своим видом. В какой-то мере она разозлились на господина: ей казалось несправедливым продолжать тащить столь тяжкий груз ответственности одной, без всякой помощи с его стороны. Именно поэтому он – Кевлерен, напомнила себе Избранная, а она – никто.