Сын Спартака

Скэрроу Саймон

– Вы там, внутри, слушайте меня! Бросайте оружие и сдавайтесь!

Последовала короткая пауза, потом раздался голос:

– И позволить, чтобы нас зарезали, как скот? Такого счастья мы вам не подарим. Я умру как человек.

– Значит, ты умрешь! – громко крикнул Брикс. По его губам скользнула холодная усмешка. – Пусть ваши смерти послужат маяком для всех римлян и всех рабов. За свободу!

Он шагнул вперед и поднес факел к соломе, сложенной под повозкой. Огонь вспыхнул мгновенно и с легким треском распространился по всему периметру барака. Пламя жадно лизнуло стены и торжествующе взревело, разгораясь все сильнее. Вверх взметнулся столб дыма, свинцовые облака

окрасились в оранжевый цвет.

Внутри барака слышны были крики, люди в панике подбегали к окнам, но жар огня отбрасывал их назад. Налетчики стояли вокруг пылающего барака. Их темные фигуры вырисовывались на фоне яркого пламени, их длинные тени уходили в темноту. Вскоре огонь достиг крыши, и в барак рухнула черепица. Криков о помощи уже не было слышно, доносились только крики агонии, заглушаемые треском занявшихся балок. Но и это скоро прекратилось. Остался лишь рев пламени.

Брикс поднялся на край колодца и оглядел небольшую толпу, собравшуюся перед ним. Лица людей были освещены медленно затухающим пламенем. С одной стороны стояли управляющий поместьем своего богатого хозяина, его жена и двое сыновей-подростков. Они смотрели в землю, боясь встретиться взглядом со своими захватчиками. У рабов лица были по большей части испуганные, но некоторые смотрели на Брикса с надеждой. Этих будет легко переманить на свою сторону, думал Брикс, собираясь с мыслями, прежде чем обратиться к рабам, только что освобожденным из длинного низкого сарая, в который их запирали, когда они не работали на полях или в рощах поместья. Когда сняли засов и открыли двери, в нос ему ударил знакомый запах пота и нечистот. Брикс проклинал римлян за то, что они обращались с этими людьми, словно с животными.

Брикс вошел в сарай с высоко поднятым факелом, стараясь побороть приступ тошноты, и рабы в испуге попятились от него. Большинство из них были скованы цепью за лодыжки, чтобы они даже не пытались сбежать во время работы на полях. Цепей не было только у детей, стариков и старух. На людях были грязные лохмотья, сквозь которые просвечивали немытые тела сплошь в синяках и шрамах от побоев надсмотрщиков.

– Меня зовут Брикс, – произнес он. – Я – лейтенант Спартака. Я пришел освободить вас.

Он повернулся к своим товарищам:

– Снимите с них цепи и соберите их вместе, чтобы я смог поговорить с ними.

И вот теперь рабы стояли перед ним. Им не терпелось узнать, что с ними будет. Брикс глубоко вдохнул и заговорил громким голосом, чтобы его услышали сквозь треск пламени, все еще поглощавшего остатки барака:

– Друзья мои, ваша жизнь в непосильном труде закончилась. Больше не будет кнута, не будет цепей, не будет медленного истощения от жидкой каши. Посмотрите, как хорошо жили ваши хозяева, пока вы выносили страдания, истощение и голод.

Он показал на управляющего и его семью.

Рабы смотрели на человека, который полностью контролировал их жизнь. Все молчали, пока не послышалось чье-то сердитое бормотание. И тут же заговорили все разом, потрясая кулаками. Брикс поднял руки, призывая к тишине:

– Хватит! Хватит! Скоро вы им отомстите. А теперь послушайте меня.

Когда все замолчали, он продолжил:

– Как я уже сказал, вы больше не рабы. Вы свободны. Теперь вы сами можете выбрать, что делать со своей жизнью. Вы – хозяева своей судьбы.

– А что будет, когда об этом нападении станет известно другим? – послышался чей-то голос. – Они придут сюда и накажут всех, кого найдут.

– Тогда присоединяйтесь к нам, – ответил Брикс.

– И куда мы пойдем? Римляне выследят нас, как собаки.

–

Нет, не выследят. Я назвал вам свое имя. Меня зовут Брикс. Я предан тому делу, за которое погиб Спартак. Когда закончилось восстание, я выжил вместе со многими другими. Я снова бежал и направился в Апеннины, где присоединился к остаткам армии рабов, которые там прятались. С тех пор мы пополняли наши ряды, нападая на поместья тех, кто называет себя нашими хозяевами, и освобождая их рабов. Я возглавляю только одну группу мятежников, которые прячутся в горах. Римляне пытались выследить нас, но мы ускользали от них. Теперь уже мы охотимся на них, уничтожаем их патрули, сжигаем дотла их сторожевые заставы. Теперь они боятся нас. Каждый римский солдат, которого мы убиваем, каждая вилла, которую мы сжигаем, каждый раб, которого мы освобождаем, увеличивают их страх.

Брикс помолчал, чтобы обратить их особое внимание на то, что он собирался еще сказать.

– Скоро наступит день, когда мы станем достаточно сильны, чтобы снова поднять восстание, которое когда-то возглавил Спартак, и тогда разразится новая война против тех, кто считает нас своими рабами.

В толпе раздались крики одобрения, потом вперед вышел один старик:

– Я тоже воевал на стороне Спартака. Мы были армией. Нас были тысячи. Но римляне все равно нас побили. Ты – командир группы беглецов и разбойников. Что нас ждет, если мы присоединимся к тебе? Какую именно свободу ты предлагаешь? Провести несколько месяцев зимой в горах как беглецы, прежде чем нас выследят, поймают и накажут? В прошлый раз они распяли тысячи, чтобы преподать нам урок. Как ты думаешь, насколько сильнее будет их гнев во второй раз?

Старик повернулся к своим товарищам и поднял руку, привлекая их внимание:

– Я говорю, что нам лучше остаться здесь. Когда придут солдаты, мы объясним, что мы во всем этом не участвовали.

– Ты старый глупец! – прервал его Брикс. – Думаешь, они будут слушать тебя? Нет. На их желание отомстить вам это не повлияет. Вы все равно послужите примером. Оставайтесь здесь – и вы умрете.

– Брикс, мы все умрем, – ответил старик. – Так или иначе.

– Тогда все дело в том, каквы умрете, – ответил Брикс. – У вас есть выбор: провести оставшиеся дни, живя в собственной грязи, выживая на крохах по прихоти ваших хозяев, или же получить свободу здесь и сейчас. Будьте сами себе хозяевами. Почувствуйте вкус свободы. Конечно, свобода имеет свою цену, как любая вещь, которую стоит иметь. Вам нужно бороться, чтобы оставаться свободными. Лучше бороться, твердо стоя на ногах во весь рост, чем влачить жалкую жизнь, ползая на коленях перед какой-нибудь жирной римской свиньей. Что такое ваша смерть сейчас? Это просто конец страданий. Конец жизни, которая ничего не стоит. Вместе мы сможем изменить это. Сможем получить свободу вместо рабства. Но только если мы будем достаточно смелыми, чтобы бороться за эту свободу. Кто из вас присоединится ко мне?

Когда крики стихли, Брикс снова заговорил:

– Братья и сестры, век рабства скоро закончится. Отряды восставших соберутся, и мечта Спартака станет реальностью.

– Спартак мертв! – выкрикнул старик.

– Да, он мертв, – согласился Брикс, – но его мечта продолжает жить. И не только его мечта. Род Спартака продолжается. Скоро, очень скоро восставшие объединятся и будут бороться под одним знаменем и с одним вождем, и этот вождь будет иметь право на плащ великого Спартака, ибо это не кто иной, как его сын! Он поведет нас и осуществит предназначение и мечты своего отца, те мечты, которые лелеет каждый раб в Римской империи.