Сын Сумерек и Света
Шрифт:
В следующий момент я сориентировался, повернул голову… и опять увидел Дейдру. Она стояла посреди комнаты, одетая во всё белое, как невеста. На её коралловых губах играла улыбка — не грустная, не задорная, а просто улыбка — не грустная и не весёлая, а просто улыбка, тёплая и дружелюбная.
Я снова перевёл взгляд на диван — там лежала Дейдра. И в то же время она стояла перед нами, полная жизни, и улыбалась.
— У меня галлюцинации? — не очень уверенно произнёс Морган.
— Не думаю, — сказал я, впрочем, тоже без особой уверенности.
— Никаких
— А это… — Бренда запнулась и просто указала на другую Дейдру, лежавшую на диване.
— Это моё прежнее тело. Мне пришлось расстаться с ним в Источнике.
— О Митра! — воскликнул я, поражённый ужасной догадкой. — Ты стала бесплотной?! Как Диана…
— Нет.
Дейдра подошла ко мне и протянула руку. Я робко прикоснулся к ней — на ощупь она была тёплой и мягкой, совсем человеческой. Я мог бы поклясться, что это рука Дейдры; ведь сколько раз я целовал её, я помнил каждую её линию, каждый изгиб, и эту родинку на запястье, и этот аромат её кожи…
— Источник в точности скопировал моё прежнее тело, — объяснила Дейдра. — Внешне я как две капли воды похожа… на себя. Но теперь я плоть от плоти Источника — как и надлежит быть настоящей Хозяйке.
— Но ты… э-э… твоё новое тело… оно человеческое?
— Думаю, да. Я чувствую себя человеком, я чувствую себя женщиной. Единственное, чего я не могу, это иметь детей.
— О! — произнесла Дана, сочувственно глядя на неё. — Мне так жаль, сестричка.
Дейдра ободряюще улыбнулась ей:
— Не жалей меня, дорогуша. У меня есть ребёнок — Источник. Ему я должна отдать всю свою материнскую любовь, всю заботу, всю ласку. Именно по этой причине Диана не смогла обрести плоть от Источника, не смогла посвятить ему себя целиком, без остатка.
— Из-за Пенелопы? — спросила Бронвен.
Дейдра утвердительно кивнула:
— По-человечески это можно выразить так: Источник слишком ревнив и эгоистичен, он не желает быть одним из детей, он хочет быть единственным.
— Наконец-то он добился своего, — сказал Колин. — Его можно поздравить. Он нашёл себе замечательную мать.
Они обменялись понимающими взглядами.
— Спасибо, брат. Ты всегда думал обо мне лучше, чем я того заслуживала.
— И всё-таки ты жестокая, тётя, — отозвалась моя дочь. — Зачем так пугать нас? Ты могла бы оставить своё прежнее тело в Источнике.
Дейдра вздохнула, подошла к дивану и присела… возле себя.
— Это было выше моих сил, — сказала она. — Мне столько твердили, что я само совершенство, все так восхищались моей красотой… Знаете, в глубине души я до сих пор убеждена, что на свете нет никого прекраснее меня. Глупо, конечно… — Дейдра поднялась, взяла с ближайшего кресла плед и накрыла им своё прежнее тело по грудь. Затем повернулась к нам. — Думаю, мне пора. Нельзя надолго оставлять Источник без присмотра. Приходите в Безвременье, я буду
— А как насчёт обряда с камнями? — живо спросил Морган.
— Контакт желателен, он облегчает прохождение Пути Посвящения. Я буду настаивать на его присутствии, но без прежних ограничений. Вы, лорд Фергюсон, можете быть Отворяющим Монгфинд.
— Большое спасибо, миледи. — Морган прямо-таки расплылся в довольной улыбке, а я подумал: бедная Бренда. Хотя сестру, похоже, это нисколько не огорчило.
— Дейдра, — спросил я. — Ты не знаешь…
— Знаю.
— Так почему Диана не сказала, что ты должна стать Хозяйкой?
Дейдра несколько секунд пристально смотрела на меня, прежде чем ответить.
— Видишь ли, Артур, каждой форме сущего свойственно стремление к самосохранению. Амеба хочет быть амебой, человек — человеком, а суть — сутью. Ты разговаривал с матрицей личности Дианы, с её сутью, а сути способны прорицать будущее — вернее, его возможные варианты. Очевидно, ни один из вариантов будущего не устраивал суть Дианы.
— Я не совсем понимаю тебя.
— Скоро поймёшь. Очень скоро… Ну ладно, друзья. До встречи.
Сказав это, Дейдра ушла в Безвременье.
Другая Дейдра, моя дочь, дёрнула меня за рукав.
— Па, что будем делать с тётей… с её прежним телом?
Я вздохнул:
— Понятия не имею, доченька.
— Артур! — позвала меня Бренда. — Ты только посмотри.
— Что там? — Я быстро подошёл к дивану. — Что происходит?
— Что-то странное. Очень странное. — Бренда держала Дейдру за руку и в растерянности глядела на меня. — Пульс участился, стал сильнее… Она оживает!
На прежде бледных, безжизненных щеках Дейдры начал проступать румянец. Укрытая пледом грудь мерно вздымалась в такт дыханию.
— Она передумала, — прокомментировал Колин. — Она возвращается.
Веки Дейдры вздрогнули и медленно поднялись. Некоторое время она блуждала затуманенным взором по потолку гостиной, затем её взгляд прояснился, приобрёл осмысленное выражение… Но это не был взгляд Дейдры! В глубине её изумрудных глаз мне почудились другие глаза — голубые, такие знакомые и родные…
МИТРА! ЗЕВС! ИИСУС!..
— Артур, милый… Я нашла тебя…
Мне отчаянно захотелось ущипнуть себя за руку. И я ущипнул. И почувствовал боль. Но это ещё не значило, что я в здравом уме. Боль остаётся болью даже в бреду.
— Диана… ты?…
Она слабо улыбнулась:
— Кто же ещё… Разве ты не узнал?
Я закашлялся:
— Что ты, родная… Конечно, узнал.
Диана (о боги, моя Диана!) попыталась встать, но тело плохо слушалось её.
— Лежи, — сказала ей Бренда дрожащим от волнения голосом. Вид у сестры был потрясённый. — Ты очень слаба. Тебе нужен отдых.