Сын Сумерек и Света

Авраменко Олег Евгеньевич

Словом, был обычный праздничный день из тех приятных дней, что приходят в дома людей нечаянной радостью — ожидаемые, но в данный момент совершенно неожиданные. Конечно, настоящие торжества в связи с победой были ещё впереди — когда в Авалон прибудет король во главе своей победоносной армии, с сотнями захваченных у врага знамён и прочих трофеев, с сундуками, полными золота, серебра и драгоценных камней, полученных в качестве контрибуции, с наспех пошитыми штандартами новых графств, присоединённых к королевству в результате аннексии… Но всё это ещё будет, а пока что

народ праздновал само известие о победе, предвкушая грядущие, более пышные торжества.

Во дворце Кевин расстался с Морганом и отправился на поиски Дейдры — что оказалось далеко не таким простым делом, как можно было предполагать. Дворец напоминал растревоженный пчелиный улей, здесь вовсю кипела лихорадочная работа по подготовке к праздничному пиру. Придворные и слуги сбивались с ног, выполняя распоряжения вышестоящего начальства, и никто не мог дать Кевину вразумительный ответ о местонахождении Дейдры, хотя большинство приказов исходило либо от неё, либо от Даны. Несколько раз он вроде нападал на её след, но приходил слишком поздно и заставал только людей, с которыми она недавно говорила, а затем исчезала в неизвестном направлении.

Кевин рыскал по всему дворцу, переходя с этажа на этаж, из одного крыла в другое, пока наконец не повстречал Бронвен. С некоторых пор сестра Колина взяла себе в привычку попадаться ему на глаза в самое неподходящее время и в самых неожиданных местах. Иногда Кевину казалось, что она непрестанно шпионит за ним, и это обстоятельство привносило в его жизнь значительный элемент дискомфорта.

Коридор был безлюден, но из-за поворота доносился шум приближавшихся шагов. Бронвен прижала палец к губам, схватила Кевина за руку и увлекла его в комнату, из которой только что вышла. Это была крохотная квартира одного из низших придворных чинов, и Кевин вообще не понимал, что Бронвен здесь делала. Также он не мог понять, почему позволил ей затянуть себя в эту конуру.

Бронвен закрыла дверь и повернулась к Кевину.

— Где ты пропадал? — Это был не вопрос, а скорее констатация того факта, что он с самого утра отсутствовал. Бронвен отлично знала, что сегодня после завтрака он вместе с Морганом и его учениками отправился за город.

— У меня были свои дела, — не очень дружелюбно произнёс Кевин. — Я не обязан отчитываться перед тобой.

— Опять скрывался от меня? — кокетливо спросила она.

Сердце Кевина заныло в истоме. Он не считал Бронвен красивой или хотя бы хорошенькой — но вместе с тем испытывал какое-то непонятное, иррациональное влечение к ней. И ничего не мог с собой поделать…

— Что тебе нужно? — простонал Кевин. — Почему не оставишь меня в покое?

Бронвен прищурилась и пытливо поглядела на него.

— Неужели? Ты вправду хочешь, чтобы я оставила тебя в покое? Гм, очень сомневаюсь. Твой взгляд говорит совсем о другом.

Из последних сил Кевин постарался сосредоточиться на её веснушках, что обычно производило желаемый эффект ушата холодной воды на его голову. В отличие от Дейдры, россыпь веснушек на лице которой приятно смягчала её слишком яркую, ослепительную красоту, Бронвен была попросту

конопатой, что не добавляло привлекательности её и без того некрасивому лицу.

Однако же, Бронвен ему нравилась. Нравилась, несмотря на её веснушки, круглое лицо, маленький нос, тонкие губы и щуплую, совсем ещё детскую фигуру…

— Ничего, — выдохнул Кевин. — Ничего. Скоро Морган освободит меня от твоих чар. Очень скоро…

Бронвен присела на край кровати и грустно улыбнулась:

— Не надейся, милый. Даже Моргану это не по зубам.

Этими словами она фактически признавала свою вину, однако Кевин нисколько не возмутился. Он и так почти не сомневался, что Бронвен наслала на него приворот, а её признание даже принесло ему облегчение. Больше всего Кевин боялся той маловероятной возможности, что его влекло к ней безо всяких чар.

— Морган справится, — сказал он с уверенностью, которой на самом деле не испытывал. — Но я даю тебе шанс самой всё уладить. Если ты немедленно освободишь меня от своего заклятия, я буду считать это лишь прискорбным недоразумением и не стану держать на тебя зла. А если откажешься, тогда… — Кевин умолк в нерешительности.

— И что тогда? — сардонически ухмыльнулась Бронвен. — Пожалуешься Дейдре? И чем она поможет тебе? Тем, что попытается выцарапать мне глаза?

Кевин пододвинул стул и сел.

— Между прочим, это идея, — спокойно промолвил он. — Сам я ничего тебе сделать не могу — ведь ты девушка. Так пусть с тобой разберается Дейдра. А я тем временем улажу другую нашу проблему — прикончу Эриксона.

— Вот как? — насторожилась Бронвен. — Ты собираешься убить его?

— Пожалуй, придётся. В целях самозащиты.

— Разве он угрожает тебе?

— А разве нет? Ведь он убивает всех, кто… ну, кто… — Кевин покраснел. — В общем, ты сама знаешь.

— Да, знаю. Но к тебе это не относится. Всё уже в прошлом. Эриксон больше не интересуется личной жизнью Дейдры. Можешь мне поверить, я точно знаю.

— Откуда?

— От верблюда! Знаю и всё.

— Тебе сам Эриксон сказал? И ты поверила ему? Этому сумасшедшему маньяку?

Бронвен покачала головой:

— Так называемое сумасшествие Брана Эриксона — один из самых нелепых мифов королевского двора. Бешеный барон вовсе не бешеный, его действия были продиктованы не безумием, как все думают, а трезвым расчётом. Теперь у него больше нет причин преследовать Дейдру.

— А раньше эти причины были?

Бронвен поднялась с кровати и подошла к окошку. Положив левую руку на подоконник, она пристально вгляделась в Кевина.

— Ты действительно хочешь знать?

— Да, хочу.

— А не пожалеешь? Ведь порой неведение — благо.

Сердце Кевина сжалось от дурных предчувствий.

— Только не для меня. Я должен знать всё, что касается Дейдры.

— Что ж, ладно. Только сначала ты должен пообещать, что будешь молчать обо всём услышанном. Что бы ты ни узнал, никому не расскажешь.

Требование Бронвен показалось Кевину более чем странным, а её мрачный тон тревожил и настораживал. Видя его колебания, она предупредила: