Сын Сумерек и Света
Шрифт:
— Ты мне угрожаешь?! — произнёс Колин с непритворным видом рассерженного монарха. И это была не игра: похоже, за время войны он всё-таки поднабрался королевских замашек.
— Нет, — мягко сказал я. — Только предупреждаю.
Колин нервно прошёлся по комнате, затем остановился передо мной и проговорил:
— Вот что! Боюсь, когда-нибудь я пожалею, что не убил тебя, когда ты спал.
Вернувшись в свои покои в королевском дворце, я вызвал камердинера и велел приготовить горячую ванну. Пока слуги выполняли это распоряжение, я слегка перекусил, а за чашкой горячего кофе мне в голову пришла мысль о сигарете —
После некоторых колебаний я вычеркнул из списка неотложных дел поиски Эмриса Лейнстера. Конечно, было бы весьма заманчиво изловить его и преподнести в подарок дикарям-людоедам в качестве живого обеда. Однако я понимал, что Бронвен зря времени не теряла и надёжно спрятала от меня своего старшего брата, как прежде спрятала Эриксона; так что отыскать их обоих мне будет нелегко. К тому же это было не к спеху. И вообще, я мог ничего не предпринимать, а просто дождаться, пока Эмрис и Эриксон не умрут собственной смертью, позаботившись единственно лишь о том, чтобы они не обрели вечную молодость. Мой сводный брат Амадис как-то говорил мне, что бессмертные колдуны получают огромное удовольствие от того, как старятся и умирают их смертные враги. Правда, я ещё мало прожил, чтобы оценить всю прелесть такой своеобразной мести, но это может оказаться очень даже неплохо. Что ж, посмотрим. Увидим…
А интересно, вдруг подумал я, как там Амадис? Каково это — быть королём Света, сидеть на троне отца, повелевать Рассветными мирами, словом, быть богом?… Я сильно сомневался, что ноша божественности пришлась Амадису по плечу. Сомневался не только из зависти — на то были и объективные причины.
Приняв горячую ванну и побрившись, я достал из сундука одежду, в которой был, когда превратился в младенца, и разложил её на кровати. Этот наряд я хранил как драгоценную реликвию, регулярно проветривал его и просушивал, оберегал от сырости и моли, и хотя он порядком обветшал за прошедшие двадцать лет, всё же был ещё пригоден для ношения. Относительно пригоден. И частично.
Нижнее бельё я забраковал сразу и взял из шкафа комплект нового, ещё не ношенного. Зато штаны и сапожки были в полном порядке, что (правда, с некоторой натяжкой) можно было сказать и о рубашке, расставаться с которой я не хотел из-за её пуговиц с изображением симпатичных красных дракончиков. С мантией дела обстояли хуже: золотое шитьё поблекло, а сочный алый цвет сменился бледно-красным. Но в целом она сохранилась неплохо, и мне было жаль отказываться от неё, пока я не сменю её на новую. Поэтому при помощи нехитрых чар я вернул мантии её алый цвет, а золотому шитью на ней — прежний яркий блеск. Мои родственники из Света сочли бы это проявлением дурного вкуса, но сейчас меня это мало заботило, ибо я не собирался щеголять в своей заколдованной мантии в Солнечном Граде. Главное, что мой наряд вполне годился для Сумерек, где этикет был не так строг, как на моей родине по отцовской линии — в Доме гораздо более молодом и куда более чопорном.
Одевшись, я несколько минут простоял перед зеркалом и после придирчивого осмотра своей персоны пришёл к выводу, что никаких заметных глазу изъянов мой наряд не имеет. А прицепив к поясу Эскалибур, я окончательно завершил своё превращение из Кевина МакШона, логрийского феодала, в Артура Пендрагона, принца из Дома Света.
В этот самый момент раздался стук в дверь. Я на мгновение обострил
— Входи, Морган. Открыто.
Морган был одет так же, как и накануне вечером, но выглядел свежим и бодрым. Бессонницей он никогда не страдал; даже события прошедшей ночи не выбили его из колеи и не помешали ему хорошо выспаться. Прикрыв за собой дверь, он смерил меня оценивающим взглядом и спросил:
— Как там Хозяйка? Уже разобрался с ней?
У Моргана была своеобразная манера начинать разговор. Говоря по существу, он, однако, имел странную привычку подходить к делу с самой неожиданной стороны, что порой сбивало с толку его собеседников. Вот и сейчас я никак не ожидал, что он первым делом спросит о Хозяйке. Даже Колин после всего случившегося совершенно забыл об обвинениях короля Хендрика.
— Разбираться было нечего, — ответил я. — Эта Хозяйка ни к чему не причастна. Она новенькая.
— Так, так, так! А что же случилось со старенькой?
— Казнена за кровожадность.
— Ясненько. — Морган снова оглядел меня с головы до ног и с ног до головы. — Кстати, кто ты такой?
Между нами повисла неловкая пауза. Этого вопроса я также не ожидал. Фергюсон оказался более проницательным, чем Колин. Наконец я сказал:
— Лучше не спрашивай. Иначе солгу.
— Хорошо, — вздохнул Морган. — Снимаю свой вопрос. Но… как мне тебя называть?
— Как и прежде — Кевином. С этим именем я прожил двадцать лет и привык к нему.
— И всё-таки, — настаивал он, — как тебя звали раньше?
— Артур, — немного помедлив, ответил я. — Это всё, больше ни о чём не спрашивай. И называй меня Кевином.
— Ладно, Кевин, — сказал Морган и усмехнулся. — Будь я суеверным, то решил бы, что ты сам король Артур, очнувшийся после тысячелетнего сна.
— Но ты так не думаешь?
— Разумеется, нет. Кроме всего прочего, король Артур был голубоглазый и светловолосый, а в переселение душ я верю ещё меньше, чем в тысячелетний сон. Предел моей веры в сверхъестественное — превращение взрослого в ребёнка. — Он секунду помолчал. — Должен сказать, у тебя убийственное имя. Оно очень грозно звучит для Лейнстеров… Кстати, я только что видел Колина. Он не хочет о тебе слышать. Вы крепко поцапались?
— Прилично. Он злится в основном из-за Даны.
— Это неудивительно. Когда ты прошмыгнул к Источнику, Дана слишком горячо вступилась за тебя. Колину это, мягко говоря, не понравилось… Ты что-то чувствуешь к Дане?
Я потупился:
— Ну… нежность… И больше ничего.
Морган сокрушённо покачал головой:
— Какая мелочь, подумать только! Нежность — и больше ничего… Вот что я скажу, Кевин. Дана очаровательная девушка, и тебе будет трудно одолеть свою… гм, нежность к ней. Как женщина, она, пожалуй, привлекательнее Дейдры. Таково моё личное мнение, ты можешь не соглашаться с ним, но имей в виду, что ты и раньше нравился Дане. Очень нравился, хотя она тщательно скрывала это. И как знать…
— Хватит, Морган, — твёрдо сказал я, видя, что он уселся на свой любимый конёк и теперь готов до самого обеда разглагольствовать о женщинах. — Дана действительно хорошенькая девушка, но мне она ни к чему. Мне нужна только Дейдра.
И Диана, добавил я про себя. Она не может быть мертва, я не хочу и не могу в это верить… Она жива и ждёт меня. И я приду к ней, я обязательно найду её…
— А как с приворотными чарами? — прервал мои размышления Морган. — Бронвен действительно наслала их?