Сын Сумерек и Света
Шрифт:
Я повернул кресло с сестрой к компьютеру и начал диктовать ей краевые условия на бесконечности в терминах магического восприятия. Она буквально с лёту переводила их на язык математики и проворно вносила соответствующие поправки в уравнения Дианы. Её пальцы порхали над клавиатурой, словно мотыльки, а с губ то и дело срывались комментарии: «Ужасно!», «Невероятно!», «Нет, это каким же извращённым умом нужно обладать, чтобы придумать такую жуткую асимптотику!» Последнее её замечание, как мне думается, было сделано в адрес творца всего сущего.
Закончив ввод
— Теперь нужно всё пересчитать. Я подключилась к одному крупному вычислительному центру на Земле Хиросимы. Это позволит нам значительно сэкономить время.
— А что это за Земля Хиросимы? — поинтересовался я.
— Мир, в котором мы с Брендоном живём. BAET-6073 по каталогу. Названа в честь японского города Хиросима. Раньше это была Земля Проигравшего Наполеона 21, а до этого — Земля Юлия Цезаря 317. Громоздкие были названия, вот и подобрали короткое.
— Да, припоминаю, — произнёс я. — Когда-то я был на этой Земле Проигравшего Наполеона 21… Хотя постой! Отчего такое название? Если память не изменяет мне, там хоть и была Вторая Мировая Война, но Хиросиму никто не бомбил.
Сестра утвердительно кивнула:
— По этой самой причине её и назвали Землёй Хиросимы.
С обозначением миров всегда были проблемы, и ещё никто не нашёл их лучшего решения, чем неудобочитаемые, но точные каталожные наименования. Заимствовать туземные названия не получалось, так как почти все населённые планеты местные жители называли Землёй — словом, обозначающим почву под ногами. Поэтому таким мирам давали комбинированные названия, главным образом, по именам видных государственных деятелей или заметных исторических событий. Мир, где я провёл последние двадцать лет своей жизни тоже был Землёй. Я решил, что отныне он будет называться Землёй Артура. В честь моего прадеда, конечно, не поймите меня превратно.
Бренда вновь посмотрела на экран и встала с кресла.
— Готово. Уравнения откомпилированы без ошибок. Теперь остаётся ждать.
— Как долго?
— Всё будет зависеть от скорости сходимости. Как минимум часов пятнадцать. И это при условии, что искомый предел не лежит в области сильных нерегулярностей.
— Будем надеяться, что не лежит, — сказал я. — Очень хотелось бы в это верить.
— Вера, надежда, любовь… — Бренда сочувственно поглядела на меня и вздохнула. — Артур, я голодна. Пойдём перекусим.
Мы спустились вниз и прошли в кухню, где Бренда в один момент вскипятила воду в чайнике, приготовила целый кувшин горячего кофе и сделала десяток бутербродов с мясом, сыром и зеленью. Мы уселись за стол и приступили к еде.
Я быстро умял два бутерброда, запивая их кофе, потом откинулся на спинку стула и достал из кармана сигарету. Бренда ела с отменным аппетитом, а я молча курил, пил кофе и любовался ею. Без сомнений, она была самой прелестной из моих сестёр, родных и сводных, даже маленький рост ничуть не портил её, лишь выгодно подчёркивая её красоту — хрупкую и изящную. Бренда не отличалась какой-то особенной женственностью, но у неё в избытке
После четвёртого бутерброда Бренда поумерила свой гастрономический пыл и задумчиво произнесла:
— Значит, истоки Формирующих всё-таки существуют. И Срединные миры тоже.
Это был не вопрос, а констатация факта. Тем не менее я ответил:
— Доказательство их существования содержится в тех данных, которые ты ввела вместо исходных посылок Дианы.
— Я это поняла, — кивнула сестра. — И должна сказать, что ты поступил крайне неосмотрительно. Ты дал мне информацию, я запомнила её и при желании могу втайне от тебя рассчитать наименее опасный путь.
— По моим оценкам, — заметил я, — максимальная вероятность уцелеть на самом безопасном пути, рассчитанном со знанием всех краевых условий, не превышает одной тысячной.
— Одна тысячная уже что-то. Это не одна миллиардная. При такой вероятности выживания риск становится оправданным. Награда за него — могущество. И могущество, должно быть, необычайное, если ты спокойно смог вернуться вопреки всем опасностям обратного пути. — Верно, у меня было очень растерянное выражение лица, потому что Бренда лукаво улыбнулась. — Всё нормально, Артур. Тебе повезло со мной. Ты не пожалеешь, что доверился мне.
Сестра взяла пятый бутерброд, с сомнением посмотрела на него, тяжело вздохнула и с видимым сожалением вернула его обратно на тарелку.
— Знаешь, — сказала она. — Когда начинаю есть, то никак не могу остановиться.
Я пожал плечами:
— Ну и кушай себе на здоровье.
— Беда в том, что у меня склонность к полноте.
— С трудом в это верится, — заметил я. — С твоей-то фигурой.
— И тем не менее это так. Я чуть что, сразу полнею. Но предпочитаю сохранять свою фигуру при помощи диеты и здорового образа жизни. Лишний раз накладывать на себя чары — вредить нервам.
— Правильно делаешь, — одобрил я. — Ты выглядишь очень молодо и свежо. А компьютеры — твоё хобби или специальность?
— Специальность. Я кибернетик.
— То есть не просто инженер-программист, а учёный?
— У меня степень доктора наук. Но не чураюсь и прикладных задач. Мне принадлежит одна из ведущих на Земле Хиросимы фирм по разработке игровых программ.
— Брендон тоже этим занимается?
— Нет, он психолог. И очень неплохой, между прочим.
— Вы живёте вместе?
— Да, — ответила она и тут же поспешила добавить: — Как брат и сестра.
— Не сомневаюсь, — заверил я. — Пенелопа рассказывала о тех дурацких сплетнях касательно вас. Вы покинули Царство Света из-за них? Или потому что у Брендона не сложились отношения с Амадисом?
Бренда помрачнела и взяла сигарету. Я хотел было заметить, что это противоречит её словам о здоровом образе жизни, но передумал. Закурив, она спросила:
— А что рассказала Пенелопа?
— Почти ничего. Я знаю только то, что о вас начали распространять слухи, Амадис способствовал этому, и в конце концов вы ушли из Дома.