Сын Ветра
Шрифт:
Посетители отвечали ему взаимностью.
Мужчины и женщины. Исхудавшие, осунувшиеся. Затрапезные комбинезоны и спецовки техников. Костюмы и платья, давно вышедшие из моды на Ларгитасе. Цветастые варварские одежды. Шаровары, рубахи, кафтаны, накидки. Оружие: ножи, кинжалы, сабли.
У двоих – лучевики.
В первом ряду, напротив кавалера Сандерсона, сидел Артур Зоммерфельд. Нет, не голышом. Ещё по дороге в город парень вытащил из-под приметного валуна шаровары и вышитую безрукавку. Обувь и головные уборы Зоммерфельд-младший, похоже, не признавал.
– …Горакша-натх с планеты Чайтра, – закончил представление господин посол.
– Какого фага?!
– Что здесь делает грязный энергет?!
– Откуда они взялись?!
– Это они, что ли, пришли снаружи? Вот эти?!
– Они издеваются?!
– Спасательная экспедиция? Это паноптикум!
– Тише! Дамы и господа, тише!
Густой баритон посла накрыл зал. Возгласы смолкли, остался лишь глухой ропот.
– Наши гости ответят на все ваши вопросы. Нет, это не спасательная экспедиция. Тише, я сказал! Вы хотите получить ответы?
– Они люди?! – выкрикнули сзади.
– Люди, – доктор Ван Фрассен выступила вперёд. – Такие же, как мы с вами.
Кажется, послу не понравилось вмешательство жены, но он тактично не стал ей мешать.
– Так наши гости выглядят в галлюцинаторном комплексе. До их прихода я уже излагала вам свою гипотезу, не правда ли?
– Бред!
– У нас что, у всех галлюцинации?!
– Я телепат, и вам это хорошо известно, – в голосе доктора прорезался металл. – Я знаю, что такое галлюцинаторный комплекс, и знаю, что говорю. Кавалер Сандерсон – мой коллега, ментал. Я купировала ему инициацию на Ларгитасе. Уважаемый Горакша-натх – энергет высокой квалификации. Натху Сандерсон… Да-да, именно он – антис. Антис, зачатый отцом-ларгитасцем. Мне надо объяснять, кто такие антисы?
Зал потрясённо молчал.
– Они пришли из космоса. В волновых телах, как вы их сейчас и видите. В обычной реальности они выглядят как мы с вами. Но мы с вами – не в обычной реальности. Облики наших гостей – лучшее тому подтверждение.
Тишина. Лишь жужжала и билась о стекло одинокая муха.
– Они пришли…
Женщина из второго ряда, бледная до полупрозрачности, походила на тень. Ей не хватило воздуха завершить фразу. Она сглотнула и закончила:
– Они пришли за нами?
– К сожалению, нет, – вернул себе инициативу господин посол. – Наши гости попали к нам случайно.
– Но они же прошли! – бородач, принесший гостям еду, вскочил на ноги. – Прошли сюда! Значит, есть путь! Они смогут вывести нас отсюда!
Во взгляде бородача горело столько ожидания, что у Гюнтера защемило сердце. Проклятье! Ну почему он?! Почему именно он должен отнять у этих несчастных вновь затеплившуюся надежду? Отобрать, разбить вдребезги, разорвать в клочья?
Гюнтер встал. Оперся руками о стол.
– Мы едва не погибли, когда шли сюда, под Саркофаг. Я не знаю, сумеем ли мы вернуться обратно. Боюсь, нам никого не вывести за собой. Если вы не могли пройти пустыню раньше, не сможете и сейчас. Простите меня, я – дурной вестник…
– Саркофаг?! Он сказал – Саркофаг?!
– Они нас похоронили!
– Не можете вывести? Убирайтесь!
– Какого рожна вы здесь?!
– От них будут проблемы!
– Убирайтесь!
– Большие проблемы! Попомните мои слова!
– Два монстра и грязный энергет! Вон!
В руках Гюнтера возникла раковина. Накрыть зал паникой? Пусть бегут прочь? Какая-то озлобившаяся часть кавалера Сандерсона, о существовании которой Гюнтер и не подозревал, страстно желала этого. Монстр? Будет вам монстр!
– Дамы и господа! Постыдитесь!
Доктор Ван Фрассен стояла рядом с Гюнтером, вся – натянутся струна. Пальцы доктора нежно оглаживали серебряную флейту, в точности так же, как пальцы кавалера Сандерсона гладили тёплый перламутр раковины. У ног женщины сидела Фрида в барсовой ипостаси – откуда и взялась? – и умывалась розовым языком.
Вопли смолкли. Люди подались назад. В глазах собравшихся плескался ужас, как если бы раковина с флейтой уже сыграли в унисон. Публика с удовольствием сбежала бы с этого концерта, но каждый понимал: вскочить с места означает привлечь к себе особое, персональное внимание женщины с флейтой и козлоногого сатира, похожих больше, чем мать и сын.
– Спасибо за понимание, – поблагодарила доктор в мёртвой тишине. – Рада, что мы поняли друг друга.
Раковина, отметил Гюнтер. Она исчезла.
– Очень вкусный суп, – Натху лениво перебросил булаву с одного плеча на другое. – Хочу добавки!
Гюнтер решил, что сын научился говорить тонкими намёками. Но в зале, похоже, слова ребёнка поняли буквально.
– Сейчас! Я принесу!
Бородач-разносчик снова вскочил. Губы его тряслись:
– На кухне осталось…
Протолкавшись меж рядами, он бегом бросился к дверям – и те распахнулись перед ним, как если бы сработал датчик движения. Автоматика кое-где ещё действует, подумал Гюнтер – и ошибся. В дверях возникло золотистое сияние. Не сумев вовремя остановиться, бородач врезался в него и отлетел, как от стены, с размаху сев на задницу.
Двое воинов в золочёных доспехах, начищенных так, что больно смотреть, встали по обе стороны двери. Синхронно ударили в пол древки алебард, чьи лезвия тоже были отполированы до зеркального блеска.
– Проблемы! – охнул кто-то. – Я же говорил…
Размашистым шагом в зал вошёл смуглый красавец в бордовом кафтане до пят. Широкий кушак украшали тяжёлые золотые кисти.
– Светоч вселенной, опора трона…
Голос у красавца удался на диво: зычный, раскатистый.
– Могучий Кейрин-хан, да продлятся дни его вечно, оделяет вас милостью своего посещения! Падите ниц!