Сын
Шрифт:
– Номер? – спросила женщина, но он ее проигнорировал.
– Ладно, – произнесла женщина. – Поищу по имени. Ты же Клэр?
Вопрос был риторическим: ее ведь вызвали сюда по имени. Но она все равно кивнула. Женщина провела пальцем по странице.
– Нашла. Плод номер тридцать шесть. Да, вижу комментарии об осложнениях.
Она подняла взгляд. Клэр держала руку на животе. Женщина положила лист обратно в стопку и поправила ее по краям.
– Мальчик здоров, – сказала она.
Глава комиссии посмотрел на нее с нескрываемым осуждением.
– Плод, –
Помолчав, она добавила:
– С тобой тоже все будет в порядке, Клэр.
– Куда меня переводят?
Ей наконец стало страшно. Они ведь до сих пор не сказали, что ее ждет. Сказали только, что отзывают сертификат. Значит, она больше не будет Роженицей. Это логично, раз ее тело плохо справилось с этой задачей, но вдруг… Вдруг после отзыва сертификата людей просто удаляют?
Ответ комиссии, однако, был утешительным.
– В рыбный Инкубаторий. У них там не хватает рук. Прямо утром начнешь Обучение. Быстро разберешься, что к чему: к счастью, ты очень смышленая.
Глава комиссии махнул рукой, обозначая конец встречи, и Клэр отправилась назад в общежитие, чтобы забрать вещи. В здании царил тихий час. Роженицы дремали; двери в их комнатки были закрыты.
«Мальчик, – думала Клэр, собирая вещи. – Я родила мальчика. У меня сын».
И чувство утраты снова накрыло ее.
3
– Тебе выпишут велосипед, – сообщил Дмитрий, директор рыбного Инкубатория, встретивший ее у входа. Прибытие Клэр не было для него сюрпризом – его явно предупредили.
Клэр кивнула. За год в общежитии, даже с учетом прилегающих площадок, у нее не было нужды куда-то ездить. Сюда она пришла пешком, с сумкой через плечо. Инкубаторий находился не так уж далеко от Родильного Дома, и дорога была ей знакома, но после прошедших месяцев казалось, что вокруг все по-новому. Проходя мимо своей бывшей школы, она увидела детей на уроке физкультуры. На нее смотрели удивленно, потому что девушка, идущая куда-то в одиночестве среди дня, – это редкость, а пешком и вовсе ходить было не принято. Все, кому требовалось добираться из одного места в другое, пользовались велосипедами.
Какая-то девочка с ленточками в волосах весело помахала ей рукой. Клэр улыбнулась в ответ, вспоминая, как сама вплетала себе в косу такие ленточки. Тут же появился тренер и прикрикнул на девочку. Та насупилась и вернулась к гимнастике.
Она посмотрела на жилища, стоящие вокруг Центральной площади, нашла то, в котором выросла. Теперь там жили другие люди: назначенные друг другу супруги, возможно, уже подавшие прошение на ребенка…
Она отвела взгляд от Воспитательного Центра. Туда отправляли Плоды сразу после рождения. Чаще всего – рано утром. Однажды, проснувшись на заре, Клэр увидела из окна своей комнатки, как их привозят: в велоприцепе лежали несколько корзинок с туго спеленатыми
Сейчас Клэр гадала, привезли ли уже ее мальчика, ее Плод номер тридцать шесть, в Воспитательный Центр. Иногда переезд из Родильного Дома могли отложить на несколько дней или даже недель: каждый Плод многократно проверяли, чтобы убедиться, что он здоров.
Она вздохнула. Пора перестать об этом думать.
Проходя мимо Департамента Юстиции, она вспомнила Питера, старшего брата, который вечно ее дразнил. Если бы он сейчас выглянул в окно и увидел ее, узнал бы? И если да – что бы он почувствовал? Почувствовал бы хоть что-то?
Дальше был Дом Старейшин, где проживали и работали члены Комитета. Еще дальше – ряд компактных служебных построек. Ремонт велосипедов. И, наконец, Клэр увидела реку на границе коммуны. Ее темный и быстрый поток пузырился вокруг камней.
Река всегда внушала Клэр страх. Детям часто напоминали, что к ней опасно подходить. Что один мальчик там утонул. Еще рассказывали, будто кто-то умудрился перебраться на ту сторону то ли вплавь, то ли по высокому, закрытому мосту. Вероятнее всего, это было неправдой. Но и эти слухи, и сама река с ее нескончаемым шумом и движением завораживали и пугали Клэр.
У велосипедной дорожки она подождала, пока мимо проедут две девушки. Слева уже виднелись рыбные садки Инкубатория. Когда-то она бегала сюда с другими детьми, чтобы посмотреть, как серебристые существа мечутся в воде.
Теперь ей предстояло здесь работать и жить. Как долго?
Взрослым гражданам коммуны выделяли жилища после подбора супруга или супруги. Но Роженицам супругов не полагалось, и Клэр об этом задумалась только теперь. Раз она больше не Роженица, может ли она подать прошение на подбор супруга?
Клэр вздохнула. Эти мысли тревожили ее. Она отвернулась от садков и отправилась, наконец, ко входу в Инкубаторий, где ее уже ждал Дмитрий.
Оставшись наедине со своими мыслями в комнатке, где ее разместили, Клэр выглянула из окна и снова увидела реку. День выдался длинным и утомительным. Еще утром она проснулась в знакомой обстановке, в месте, где она прожила много месяцев, а к вечеру ее жизнь перевернулась. Другие Роженицы, вероятно, будут гадать, куда она подевалась: им не дали попрощаться. Впрочем, вскоре они о ней забудут.
Наутро ей выдали бейджик с именем, ознакомили с рабочим местом и представили другим работникам. Те показались ей симпатичными. Кто-то был постарше Клэр и вечером уходил в свое жилище к супругу или супруге, кто-то, как и она, жил в общежитии Инкубатория. Одна из девушек, Хезер, была ее ровесницей и присутствовала на той же Церемонии Назначения – вероятно, даже помнила, как Клэр назначили Роженицей. Догадка подтвердилась: Хезер явно ее узнала, но ничего не сказала. Клэр тоже промолчала. Да и что тут скажешь.