Сын
Шрифт:
– Он хочет самостоятельно поймать Сонни Лофтхуса.
Парр зажал подбородок большим и указательным пальцем.
– Понимаю. Кто еще об этом знает?
– Никто. Я пришла прямо к вам.
– Хорошо. Обещайте, что никому другому не расскажете. Вы сами прекрасно понимаете, что дело деликатное. В этом расследовании на полицию направлено всеобщее внимание, и мы не можем допустить, чтобы отдельные личности вели себя непрофессионально.
– Конечно, я понимаю.
– Предоставьте это мне. Сейчас вы уедете отсюда, и мы будем считать, что нашей встречи никогда не было. Может быть, прозвучит слишком драматично, но таким образом
Затормозить. Об этом она не подумала. Кари вздрогнула и быстро кивнула:
– Спасибо большое.
– Не за что, это я должен поблагодарить вас, Адель. Вы поступили правильно. А теперь возвращайтесь и продолжайте работать. Как говорится, словно ничего и не случилось. – Начальник полиции встал. – На самом деле я спешу продолжить мое безделье, у меня есть только один день, а потом опять все сначала.
Кари поднялась, испытывая радость и облегчение оттого, что все прошло более безболезненно, чем она смела надеяться.
В дверях начальник полиции остановился:
– Где сейчас Симон?
– Не знаю, он просто уехал с места, где сегодня ночью обнаружили труп в машине, и с тех пор его никто не видел.
– Хм. Значит, у вас нет никаких предположений?
– Последнее, что я сделала, – это дала ему список гостиниц, где предположительно может находиться Лофтхус.
– Исходя из?
– Из того, что он расплачивается наличными. Сейчас почти никто этого не делает.
– Умно. Удачи.
– Спасибо.
Кари спустилась по лестнице и уже дошла до поливалки, как вдруг услышала крик у себя за спиной. Кричал Парр.
– Я подумал, мне надо упомянуть об одной вещи, – сказал он, догнав ее. – Судя по тому, что я слышу, нельзя исключать, что в конце концов именно вы найдете для нас Лофтхуса.
– Да? – произнесла Кари, зная, что ее реплика прозвучала самоуверенно ровно настолько, насколько ей бы хотелось.
– И если это произойдет, помните, что он вооружен и опасен. И то, что вам, одной или с коллегами, придется защищаться, будет воспринято с пониманием.
Кари смахнула с лица постоянно падающие на него пряди.
– И что это значит?
– Только то, что порог для использования оружия с целью остановить этого убийцу очень низок. Помните, он уже пытал одного государственного чиновника.
Кари почувствовала приятный дождичек, принесенный порывом ветра от поливалки.
– Хорошо, – сказала она.
– Я поговорю с начальником Крипоса, – произнес Парр. – Может, неплохая мысль сделать вас с Осмундом Бьёрнстадом напарниками в этом деле. Мне кажется, вы одинаково смотрите на ситуацию.
Симон смотрел в зеркало. Годы шли. Часы шли. Он был уже не тот, что пятнадцать лет назад. Он был уже не тот, что семьдесят два часа назад. Когда-то он мнил себя непобедимым. Когда-то считал себя подонком. Он пришел к выводу, что оба утверждения неверны, а он – человек из плоти и крови, у которого была возможность либо поступить правильно, либо позволить низшим инстинктам управлять собой. Но значило ли это, что он, как и любой человек, обладает свободной волей? Разве мы все, получив на руки задачу с одинаковым условием, одинаковыми шансами на успех и одинаковым пониманием того, как выгоднее поступить, не совершаем один и тот же выбор раз за разом? Некоторые говорят, что ты можешь изменить взгляд на вещи, что,
Симон Кефас подумал, что сегодня вечером в зеркале он увидел робота. Собранного, сложного, с заключенным в него множеством возможностей. Но все равно робота.
Так за что же он наказывает, этот мальчишка? Чего он хочет? Спасти мир, который не желает быть спасенным? Устранить то, что может приносить нам пользу, хотя мы и не хотим этого признавать? Потому что кто бы смог жить в мире без преступности, без глупых восстаний идиотов, без иррациональности, порождающей прогресс и изменения. Без надежды на лучший – или худший – мир. Вот чертова неугомонность, постоянная потребность акулы перемещаться для получения кислорода. «Вот и хорошо. Давай останемся здесь. Вот так». Но так не бывает.
Симон услышал шаги. Он удостоверился, что пистолет снят с предохранителя.
В дверном замке повернулся ключ.
Шаги были быстрыми. Кто-то спешил. Симон считал секунды, не сводя глаз со своего отражения в зеркале над раковиной в ванной. Мальчишка увидел, что все в точности так, как и при его уходе, подсознательно немного расслабился, стал менее осторожным. Он мог зайти и сюда, но уже выложив имевшееся у него оружие. Симон продолжал считать.
На счет «двадцать» он открыл дверь и вышел в комнату, держа пистолет перед собой.
Мальчишка сидел на кровати.
На голове у него была повязка. Перед ним на полу лежал «дипломат» из шкафа. Он был открыт и заполнен пакетиками с белым веществом. Симону не надо было спрашивать, что это такое. Мальчишка вскрыл один из пакетиков. В левой руке он держал чайную ложку с порошком, в правой – горящую зажигалку. На кровати лежала связка одноразовых шприцев и поднос канюль.
– Кто ширнется первым? – спросил мальчишка.
Глава 41
Симон уселся на стул перед ним, глядя, как он держит зажигалку под ложкой.
– Как ты меня нашел?
– Телефон, – сказал Симон, не отводя глаз от пламени. – И фоновые звуки. Работающие шлюхи. Ты знаешь, кто я?
– Симон Кефас, – ответил мальчишка. – Я узнал тебя по фотографиям.
Вещество расплавилось, к поверхности начали подниматься маленькие пузырьки.
– Я не буду сопротивляться. Я собирался сдаться сегодня попозже.
– О? Это почему? Твой крестовый поход уже закончен?