Сын
Шрифт:
От смеха глаза его заблестели.
– У меня был большой перерыв. Ну и как это было?
– Не надо бояться, что ничего не произойдет. Просто позволь этому произойти. Целуйся лениво.
– Лениво?
– Как сонная мягкая анаконда. Вот так.
Марта осторожно обхватила его голову обеими руками и приблизила свои губы к его. И ей внезапно пришла в голову мысль, что все это на удивление естественно, а они похожи на двух детей, играющих в интересную, но невинную игру. Что он доверяет ей. Что она доверяет ему.
– Понимаешь? – прошептала она. – Больше губ, меньше языка.
– Больше
Она хихикнула:
– Точно. Пойдем в постель?
– А там что произойдет?
– Посмотрим. Как твой бок? Выдержит?
– Выдержит что?
– Не прикидывайся дурачком.
Он еще раз поцеловал ее и прошептал:
– Ты уверена?
– Нет. Поэтому, если мы будем ждать слишком дол…
– Пойдем в постель.
Ровер поднялся и со стоном распрямил спину. Заработавшись, он не заметил, что тело затекло совсем как в те моменты, когда он занимался любовью с Янне, которая время от времени заходила проверить, «что это он тут делает». Он пытался объяснить, что закручивать гайки и трахать ее – вещи в чем-то похожие: крутишь-крутишь, застыв в одном положении, и не замечаешь ни боли в мышцах, ни времени. Но когда закончишь, наступает payback time [35] . Сравнение ей понравилось. Но Янне – это Янне.
35
Время расплаты (англ.).
Ровер вытер руки. Работа была закончена. Напоследок он привернул новую выхлопную трубу к «харлею дэвидсону». Поставил точку над i. Словно настройщик, завершивший настройку рояля. И дело не в том, что двадцать лошадиных сил можно получить от выхлопной трубы и очистителя воздуха. Все знают, что выхлопная труба – это прежде всего звук. Надо было добиться рычащего сочного баса, звук которого не похож ни на что другое, известное Роверу. Конечно, он мог бы сейчас повернуть ключ в зажигании и послушать музыку двигателя лишь для того, чтобы получить подтверждение тому, что он уже знал. Или же он мог преподнести себе такой подарок завтра утром. Янне обычно говорила, что никогда не стоит откладывать хорошее на потом, ведь нет никаких гарантий, что ты проживешь еще один день. Наверное, так Янне и стала Янне.
Ровер стер тряпкой масло с пальцев и пошел в заднюю комнату вымыть руки. Он посмотрел на себя в зеркало. Черные полосы на лице, как у солдата, и золотой зуб. Как обычно, сейчас, когда он закончил, дали о себе знать другие потребности: поесть, попить, отдохнуть. Это лучше всего. Но после проектов вроде нынешнего всегда наступала удивительная пустота: «И что дальше? В чем смысл всего этого?» Ровер отогнал от себя такие мысли и посмотрел на теплую воду, льющуюся из крана. Внезапно он вздрогнул и выключил воду. Из гаража донесся какой-то звук. Янне? Сейчас?
– Я люблю тебя, – сказала Марта.
В одно прекрасное мгновение он остановился – оба они тяжело дышали, разгоряченные и раскрасневшиеся, – вытер пот между ее грудями простыней, которую она содрала с матраца, и сказал, что сюда могут прийти, что здесь опасно. А она ответила, что ее не так-то легко напугать, особенно когда она решилась. И кстати, поскольку им сейчас крайне необходимо поговорить, она его любит.
–
И они продолжили.
– Одно дело – перестать снабжать меня оружием, – произнес мужчина, стягивая с руки тонкую перчатку. Ровер никогда не видел руки больше этой. – И совсем другое дело – снабдить оружием моего врага, да?
Ровер попытался высвободиться. Его держали двое мужчин, а третий стоял рядом с великаном, направив пистолет в лоб Роверу. Этот пистолет был ему хорошо знаком, он сам его модифицировал.
– Дать мальчишке «узи» – это все равно что отправить мне визитную карточку, на которой написано, чтобы я убирался в преисподнюю. Ты этого хотел? Послать меня в преисподнюю?
Ровер мог бы ответить. Сказать, что, судя по тому, что ему было известно о Близнеце, именно оттуда он и появился.
Но он этого не сделал. Он хотел пожить еще немного. Еще несколько секунд.
Он смотрел на мотоцикл за спиной у великана.
Янне права. Надо было его завести, закрыть глаза и прислушаться. Ровер мог бы доставить себе больше удовольствий. Факт, очевидный до банальности, и все же непостижимый настолько, что, лишь находясь на грани, человек осознает, насколько он банален: единственная гарантия, которая есть у человека, – это гарантия того, что он умрет.
Мужчина положил перчатки на рабочий стол. Они были похожи на использованные презервативы.
– Посмотрим… – произнес он, обводя взглядом инструменты, развешенные по стенам. Потом стал поочередно указывать на них пальцем: – Эники, беники…
Глава 38
На улице начало светать.
Марта лежала, прижавшись к Сонни, переплетя свои ноги с его. Она услышала, как ритм его ровного сонного дыхания нарушился, но глаза его все еще были закрыты. Она провела рукой по его животу и увидела легкую улыбку на его губах.
– Доброе утро, lover boy [36] , – прошептала она.
Он широко улыбнулся, но, когда захотел повернуться к ней, лицо его исказила гримаса.
– Больно?
– Только в боку, – простонал он.
36
Любимый (англ.).
– Крови больше не было, я проверяла пару раз ночью.
– Что? Ты многое себе позволяешь, пока я сплю! – Он поцеловал ее в лоб.
– Мне кажется, вы тоже себе много чего позволили сегодня ночью, господин Лофтхус.
– Не забывай, для меня это было впервые, – сказал он. – Я не знаю, что можно позволить, а что нет.
– Ты так красиво врешь, – произнесла она.
Он рассмеялся.
– Я тут подумала… – сказала Марта.
– Да?
– Давай уедем. Давай уедем прямо сейчас.
Он не ответил, но она заметила, как тело его автоматически напряглось. И Марта почувствовала, как подступают слезы, внезапно и резко, словно вода из прорванной плотины. Сонни перевернулся и обнял ее.
Он подождал, пока утихнут ее рыдания.
– Что ты им сказала? – спросил он.
– Я сказала, что мы с Андерсом не сможем дотерпеть до лета, – фыркнула она. – Что мы должны расстаться прямо сейчас. Что я, по крайней мере, этого хочу. А потом я ушла. Просто на улицу. Побежала на главную дорогу, поймала такси. Я видела, как он бежал за мной вместе со своей чертовой мамашей.