Сын
Шрифт:
Он закрыл за собой дверь и услышал, как они начали играть песню с начала без него. Она звучала ровно, но без души. Не как у него. Он улыбался этой мысли, проходя мимо лифта и пустых репетиционных, расположенных в коридоре ближе к выходу. Это было точно как в кульминации диска «Hell Freezez Over» [12] «Иглз» – тайное guilty pleasure [13] Кнута, – где они репетируют с Филармоническим оркестром Бёрбанка, который сосредоточенно играет ноты «In a New York Minute» [14] , а Дон Хенли поворачивается к камере и недовольно шепчет: «…but they don’t have the blues…» [15] .
12
13
Запретное наслаждение (англ.).
14
«Мгновения Нью-Йорка» (англ.).
15
Но у них не получается блюз… (англ.).
Кнут миновал репетиционную, дверь в которую всегда была открыта, потому что замок на ней был сломан, а петли вывернуты так, что дверь не закрывалась. Он остановился. В помещении спиной к нему стоял человек. Раньше сюда все время влезали посторонние, чаще всего торчки в поисках легкодоступных в музыкальной среде наркотиков. Но это прекратилось после того, как на второй этаж въехали организаторы концертов и установили новую входную дверь с кодовым замком.
– Эй, там! – сказал Кнут.
Парень повернулся. Трудно сказать, кто он. Бегун? Нет. Да, он был одет в куртку с капюшоном и спортивные брюки, но на нем были выходные черные ботинки. А так плохо одевались только торчки. Но Кнут не боялся, с чего бы? Он был ростом с Джоуи Рамона и носил крутую кожаную куртку.
– Что ты тут делаешь, парень?
Парень улыбнулся. Не рокер, понятно.
– Пытаюсь немного прибраться.
Это прозвучало достаточно правдоподобно. Вот что происходило с этими коммунальными репетиционными: все портилось, разворовывалось, и никто не нес за это ответственности. Окно было по-прежнему заделано звуконепроницаемыми панелями, но единственное, что еще оставалось в комнате из оборудования, – это отслуживший свой срок басовый барабан, на котором кто-то написал готическим шрифтом «The Young Hopeless» [16] . На полу, среди окурков и обрывков струн, лежали одинокая барабанная палочка и рулон широкого скотча и стоял настольный вентилятор, которым, скорее всего, пользовался барабанщик, чтобы не перегреться. И еще удлинитель. Кнут уже наверняка проверял его на пригодность, и он наверняка был испорчен. Ну и ладно, удлинители – ненадежный товар, будущее за беспроводными приборами, и мама обещала купить Кнуту беспроводную радиоустановку для гитары, если он бросит курить, что заставило его написать песню «She Sure Drives a Hard Bargain» [17] .
16
«Молодые и безнадежные» (англ.).
17
«Она предлагает мне непростую сделку» (англ.).
– Не поздновато ли работают коммунальные службы? – сказал Кнут.
– Мы собираемся снова начать репетировать.
– Мы?
– «The Young Hopeless».
– А, ты играл у них?
– Был барабанщиком прошлого состава. Кажется, я видел спины еще двух парней, когда шел сюда, но они уехали на лифте.
– Нет, это музыкальные менеджеры и организаторы концертов.
– Вот как? Может, мы воспользуемся их услугами?
– Думаю, они не берут новых клиентов. Мы стучались к ним, а нас послали к чертям собачьим, – усмехнулся Кнут, достал из пачки
Может, парень курит и захочет затянуться вместе с ним на улице. Поболтать о музыке. Или о наркоте.
– Все равно, пойду поднимусь и проверю, – сказал барабанщик.
Вообще-то, на вид парень был больше похож на вокалиста, чем на барабанщика. И Кнут внезапно подумал, что ему, вполне возможно, удастся поговорить с менеджерами, он такой… харизматичный. И если ему откроют дверь, то Кнут тоже сможет пролезть внутрь.
– Я поднимусь с тобой, покажу, где это.
Парень заколебался, но потом кивнул:
– Спасибо.
Большой грузовой лифт поднимался так медленно, что за время пути с первого этажа на второй Кнут успел рассказать парню, почему усилитель «Веса Буги» сделан настолько плохо, что это даже талантливо; что он испортился, а потом снова наладился и теперь рок на нем звучит прекрасно.
Они вышли из лифта, Кнут повернул налево и указал на синюю металлическую дверь, единственную на всем этаже. Парень постучал. Прошла пара секунд, на уровне головы открылось маленькое окошко, в котором показались два налитых кровью глаза. Все как в прошлый раз.
– Чего надо?
Парень прильнул к окошку, чтобы рассмотреть, что находится за спиной у мужчины.
– Не могли бы вы найти работу для «The Young Hopeless»? Мы одна из групп, которые репетируют на первом этаже.
– Пошли вы к чертям собачьим, и больше сюда не суйтесь. Усек?
Парень по-прежнему стоял, прильнув к окошку, и Кнут видел, как его глаза бегают из стороны в сторону.
– Мы хорошо играем. Вам нравится «Депеш мод»?
Из комнаты за спиной красноглазого раздался голос:
– Кто там, Пелвис?
– Да группа какая-то.
– Гони их к черту! Давай, мне надо успеть домой к одиннадцати.
– Вы слышали босса, парни.
Окошко захлопнулось.
Кнут сделал четыре шага обратно к лифту и нажал кнопку вызова. Двери нехотя открылись, и он вошел в кабину. Но парень остался стоять на месте. Он смотрел на зеркало, которое менеджеры повесили высоко на стене с правой стороны от дверей лифта. В нем отражалась их металлическая дверь, бог знает для чего. Ну, допустим, это не самое спокойное здание в городе, но парни явно страдают паранойей, а это слишком даже для музыкальных менеджеров. Хотя, возможно, они хранят здесь огромные суммы наличными для оплаты за выступления. Он слышал, что самые известные норвежские группы получают по полмиллиона за выступление на крупнейших фестивалях. Только репетируй. Только бы ему получить эту радиоустановку. И новую группу. С душой. Может быть, этот парень думает о том же? Парень наконец зашел в лифт, но поднес руку к сенсорам, чтобы не дать дверям закрыться. Потом он втянул руки в кабину и стал рассматривать световые трубки на потолке кабины. А может, и нет. Кнуту доводилось играть со многими ненормальными.
Он вышел на улицу, чтобы выкурить свою сигарету, а парень вернулся в репетиционную и продолжил уборку.
Кнут сидел на погрузочной панели одного из насквозь проржавевших грузовиков, когда парень вышел из здания.
– Что-то остальные запаздывают, но мне с ними не связаться: батарейка села, – сказал он, поднимая вверх мобильник, на вид совершенно новый. – Пойду куплю сигарет.
– Можешь у меня стрельнуть, – сказал Кнут, протягивая ему пачку. – А что у тебя за барабаны? Нет, дай-ка отгадаю! Ты похож на человека старой школы. «Людвиг»?
Парень улыбнулся.
– Спасибо, очень любезно с твоей стороны. Но мне нужно «Мальборо».
Кнут пожал плечами. Он уважал людей, придерживающихся своей марки, как в отношении барабанов, так и сигарет. Но «Мальборо»? Это все равно что признаться, что ты не можешь управлять ничем другим, кроме «тойоты».
– Peace [18] , мужик, – сказал Кнут. – Увидимся.
– Спасибо за помощь.
Он смотрел, как парень шел по гальке к воротам, но тот вдруг развернулся и направился назад.
18
Мира тебе (англ.).