Сын

Несбё Ю

В тот же момент она увидела, кто выходит из дверей 323-й комнаты: на нем были наручники, двое полицейских волокли его под руки. Он был почти голым, только в больших по размеру белых трусах, и казался на удивление беззащитным. Несмотря на мускулистый торс, он выглядел худым, скрюченным, сдавшимся. Из его уха текла тонкая струйка крови.

Он поднял глаза и встретился с ней взглядом.

А потом они прошли мимо нее и направились к выходу.

Все закончилось.

Марта с облегчением выдохнула.

Дважды постучав в двери, Бетти достала мастер-ключ и открыла люкс. Как обычно, она делала это медленно, чтобы у гостя, если он все-таки находится в номере, было время избежать неловкой ситуации.

Такова была политика отеля «Плаза»: сотрудники не должны видеть и слышать то, что им не положено видеть и слышать. Но Бетти не разделяла эту политику. Скорее, наоборот. Ее мама всегда говорила, что любопытство однажды доведет Бетти до беды. Ну ладно, довело, и не однажды, но как сотруднику службы приема гостей оно приносило ей пользу: ни у кого в отеле не было такого нюха на злостных неплательщиков, как у Бетти. Это стало ее отличительной чертой: она умела выводить на чистую воду людей, которые хотели жить, есть и пить в отеле и не платить за это. И она с удовольствием действовала на опережение. Бетти никогда не скрывала своих амбиций. Во время последней беседы с работодателем ее похвалили за внимательность и тактичность, а также за то, что интересы отеля она ставит на первое место. Ее начальник сказал, что она может далеко продвинуться и что служба приема гостей – всего лишь небольшая остановка для таких людей, как она.

Этот люкс был одним из самых больших номеров отеля, в нем имелась гостиная, а из окон открывался вид на весь Осло. Барная стойка, кухонный уголок, ванная и отдельная спальня с собственной ванной. Она услышала звук льющейся воды в душе.

Он зарегистрировался как Фидель Лаэ и, совершенно очевидно, не испытывал денежных затруднений. Костюм марки «Тайгер», который она принесла, был куплен сегодня утром на улице Бугстадвейен, отправлен портному для срочной подгонки, а оттуда – на такси в отель. Обычно в сезон они предлагали сервис доставки в номера, но сейчас, в середине лета, было так тихо, что сотрудники службы приема гостей занимались этим сами. И Бетти сразу согласилась принести костюм вовсе не потому, что испытывала конкретные подозрения. Когда она регистрировала гостя, он заплатил авансом за две ночи, а так гостиничные мошенники не поступают. Ее насторожило другое. Он совсем не был похож на человека, останавливающегося в люксах на последних этажах отелей. Скорее, он выглядел как бомж или постоялец дешевого хостела. Во время регистрации оказалось, что он совсем не знает процедуры и очень напрягается, как будто раньше никогда не жил в отелях и знал все только в теории, а теперь хотел сделать все верно на практике. Кроме того, он заплатил наличными.

Бетти открыла шкаф в гостиной и увидела, что в нем уже висит галстук и две рубашки, тоже марки «Тайгер», наверняка купленные в том же магазине. На полу стояла пара новых черных ботинок. Бетти прочитала надпись «Васс» на стельке. Рядом с костюмом стоял высокий мягкий чемодан на колесиках. Размерами он был почти с Бетти, ей приходилось видеть такие зимой – их использовали для транспортировки сноубордов или досок для серфинга. Она подумала, не открыть ли молнию, но вместо этого надавила на чемодан. Он поддался. Пустой. По крайней мере, в нем не было сноуборда. Рядом с чемоданом лежал единственный неновый предмет в шкафу – красная спортивная сумка с надписью «Борцовский клуб Осло».

Бетти закрыла дверцы шкафа, подошла к открытой двери спальни и прокричала в сторону душа:

– Господин Лаэ! Прошу прощения, господин Лаэ!

В ванной выключили душ, и сразу же в дверях появилась голова с зачесанными назад мокрыми волосами и пеной для бритья на лице и бровях.

– Я повесила ваш костюм в шкаф. Мне сообщили, что я должна забрать письмо для отправки.

– А, да. Спасибо большое. Подождите минуточку.

Бетти подошла к окну гостиной и посмотрела на здание Оперы и Осло-фьорд, на новые высотки, тесно прижавшиеся друг к другу, как штакетины в заборе. На Экебергосен. На здание

почтового управления. На Ратушу. На железнодорожные пути, прибежавшие со всей страны и собравшиеся в нервный клубок на Центральном вокзале Осло, прямо под ней. Она заметила на большом письменном столе водительское удостоверение. Оно не принадлежало Лаэ. Рядом лежали ножницы и фотография на паспорт Лаэ с привлекающими внимание квадратными очками в темной оправе, которые она приметила, когда регистрировала его. Чуть дальше на столе лежали два одинаковых новых «дипломата». Из-под крышки одного из них выглядывал кусочек полиэтиленового пакета. Бетти уставилась на него. Матовый, но прозрачный пластик. Со следами чего-то белого внутри.

Она сделала два шага назад, чтобы заглянуть в спальню. Дверь в ванную была распахнута, и она увидела спину гостя, стоявшего перед зеркалом. Вокруг пояса у него было повязано полотенце, он сосредоточенно брился. Это означало, что у нее имеется немного времени.

Она попыталась открыть «дипломат» с торчащим пакетом. Он был заперт.

Бетти посмотрела на кодовый замок. Маленькие металлические колесики показывали комбинацию 0999. Она посмотрела на второй чемоданчик. 1999. Мог ли у замков быть одинаковый код? Если да, то 1999 похоже на код. Обозначение года. Может быть, год чьего-то рождения. Или выхода сингла Принса. В таком случае чемоданчик не заперт.

В ванной зажурчала вода. Он мыл лицо. Не стоило.

Она подняла крышку второго «дипломата» и замерла.

Пачки денег заполняли его до самых краев.

Бетти услышала в спальне звук шагов и быстро закрыла «дипломат», сделала два шага в сторону и заняла позицию у входных дверей. Сердце ее громко стучало.

Он вышел из спальни и улыбнулся ей. Но он изменился. Возможно, потому, что был без очков. Или потому, что над глазом у него был приклеен окровавленный кусок бумаги. И в то же мгновение Бетти поняла, что изменилось. Он сбрил брови. Кто, скажите на милость, удаляет свои брови? Кроме Боба Гелдофа в «Стене», конечно. Но он сумасшедший. Во всяком случае, ведет себя как сумасшедший. А мужчина, стоящий перед ней, тоже ненормальный? Нет, ненормальные не носят чемоданы, набитые деньгами, они только думают, что у них есть чемоданы, набитые деньгами.

Он выдвинул ящик письменного стола, вынул коричневый конверт и протянул его Бетти.

– Как думаете, сможете отправить его сегодня?

– Да, конечно, – ответила она и понадеялась, что он не заметил ее нервозности.

– Большое спасибо, Бетти.

Она дважды моргнула. Разумеется, на ней значок с именем.

– Хорошего вам дня, господин Лаэ, – улыбнулась она и опустила ладонь на ручку двери.

– Подождите, Бетти…

Улыбка застыла у нее на лице. Он заметил, что «дипломат» открывали, он…

– Наверное… э-э, за такие услуги принято давать чаевые?

Она облегченно выдохнула:

– Нет, совсем нет, господин Лаэ.

Только войдя в лифт, она поняла, что вся вспотела. Почему ей так трудно усмирить свое любопытство? Ведь она никому не может рассказать, что рылась в вещах гостей. И кто сказал, что носить деньги в «дипломате» противозаконно? Особенно если человек, например, работает в полиции. Потому что именно это было написано на коричневом конверте: «Полицейское управление, улица Грёнланнслейрет, 44. Симону Кефасу».

Симон Кефас стоял в комнате 323 и осматривался.

– Значит, «Дельта» вас штурмовала? – спросил он. – И забрала человека, лежавшего на нижнем ярусе? Йонни как там его?

– Пуму, – сказала Марта. – Я позвонила, потому что подумала, что, может быть, вы…

– Нет, я не имею к этому отношения. А Йонни живет здесь с…

– Со Стигом Бергером, как он себя называет.

– Хм. И где он сейчас?

– Не знаю. Никто не знает. Полиция спрашивала у всех постояльцев. Но послушайте, если это не вы, то я хочу знать, кто несет ответственность за нападение.