Сын
Шрифт:
– Этого я не знаю, – ответил Симон, открывая шкаф. – Всякое использование «Дельты» должно согласовываться с начальником полиции, поговорите с ним. Это одежда Стига Бергера?
– Да, насколько мне известно.
У него было ощущение, что она врет, что она прекрасно знает, чьи это вещи. Он поднял синие кроссовки, стоящие на полу шкафа. 43-й размер. Симон поставил их обратно, обнюхал шкаф и заметил фотографию, прикрепленную к стене рядом. И остававшиеся у него сомнения мигом улетучились.
– Его зовут Сонни Лофтхус, – сказал Симон.
– Что?
– Второго жильца. Его зовут Сонни, а это фотография его отца, Аба Лофтхуса. Его отец был полицейским. Сын стал убийцей, на сегодняшний день лишившим жизни
Ее лицо застыло, а зрачки сузились, как будто в них попало слишком много света. Здесь люди ко многому привыкли, но, естественно, новость о том, что они приютили серийного убийцу, может повергнуть в шок.
Симон сел на корточки. Под кроватью что-то лежало. Он достал предмет.
– Что это? – спросила Марта.
– Шоковая граната, – ответил он, поднимая вверх предмет оливкового цвета, похожий на рукоятку велосипедного руля. – Она производит сильную вспышку и удар силой семьдесят децибелов. Неопасна, но после взрыва люди на несколько секунд слепнут, глохнут, испытывают головокружение и потерю ориентации, и за это время «Дельта» успевает сделать то, что ей надо. Но у этой не выдернута чека, и она не взорвалась. Такова жизнь, люди ошибаются в стрессовых ситуациях. Или нет?
Он посмотрел на кроссовки, а потом на Марту. Но когда она ответила, взгляд ее был твердым и уверенным. Он ничего не увидел в ее глазах.
– Мне надо вернуться в больницу, – сказал Симон. – Вы позвоните мне, если он снова появится?
– У вас что-то болит?
– Конечно, – произнес Симон. – Но в больницу положили мою жену. Она слепнет.
Он посмотрел на свои руки и чуть не добавил: «Совсем как я».
Глава 28
Хуго Нестор любил «Вермонт». Это было одно из немногих заведений, где с одинаковым успехом располагались ресторан, бар и ночной клуб. Заведение посещали богатые и красивые, некрасивые, но богатые, небогатые, но красивые, смесь знаменитостей, полуудачливых финансистов и ночных работников развлекательной отрасли. Плюс удачливые преступники. В девяностые годы именно в «Вермонте» банда Твейта и другие, специализировавшиеся на грабежах банков, почтовых отделений и инкассаторских машин, покупали шестилитровые бутылки «Дом Периньон» и, поскольку в те времена норвежским стриптизершам не хватало изюминки, привозили на специальных самолетах лучших танцовщиц из Копенгагена для приватных танцев в своих отдельных кабинетах. Они использовали коктейльные трубочки, чтобы вдувать кокаин прямо в различные отверстия на телах стриптизерш, а потом и в свои собственные, а официанты подавали им устриц, перигорские трюфели и фуа-гра из гусей, с которыми обходились почти так же, как они обходились с собой. Короче говоря, «Вермонт» был местом со стилем и традициями. Здесь Хуго Нестор и его люди каждый вечер могли сидеть за своим огороженным столом и наблюдать, как мир идет ко дну. Здесь можно было делать дела, здесь денежные мешки могли общаться с преступниками, не опасаясь, что тайные агенты обратят на это слишком пристальное внимание.
Поэтому требование мужчины, сидевшего за их столом, вовсе не было таким уж необычным. Он вошел в помещение, огляделся и рванул через толпу людей прямо к ним. Его остановил Бу, когда он попытался перешагнуть через красный шпагат, ограничивавший их территорию. Они обменялись с Бу парой слов, после чего Бу подошел к Нестору и прошептал ему на ухо:
– Он хочет азиатку. Говорит, что действует от имени клиента, который хорошо платит.
Нестор склонил голову и отхлебнул шампанского. Он превратил поговорку Близнеца в свою собственную: «Money can buy you champagne» [27] .
27
– Тебе не кажется, что это подстава?
– Нет.
– Мне тоже. Дай ему стул.
Мужчина был одет в казавшийся дорогим костюм, свежевыглаженную рубашку и галстук. Над его заметными эксклюзивными очками были видны светлые брови. Нет, кстати, бровей не было.
– Ей должно быть меньше двадцати.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – сказал Нестор. – Почему ты пришел сюда?
– Мой клиент – друг Ивера Иверсена.
Хуго Нестор пригляделся к нему внимательнее. Ресниц у него тоже не было. Может, у него alopecia universalis [28] , как и у брата Нестора? Так называемого брата. Ни волосинки на теле. В таком случае волосы на черепе мужчины – парик.
28
Универсальное облысение (лат.).
– Мой клиент из судоходного бизнеса. Он платит наличными и героином, поступившим морским путем. Вы, наверное, лучше меня знаете, что это говорит о чистоте продукта.
Меньше перевалочных пунктов. Меньше примесей.
– Дай-ка я позвоню Иверсену, – сказал Нестор.
Мужчина покачал головой.
– Мой клиент надеется на полную конфиденциальность. Ни Иверсен, ни кто другой не должны об этом знать. А то, что Иверсен рассказывает близким друзьям, чем занимается, – это его проблема.
«И потенциально наша», – подумал Нестор. Кто этот мужчина? Не похож на мальчика на побегушках. Протеже? Очень доверенный семейный адвокат?
– Я, конечно, понимаю, что такое прямое обращение от незнакомого вам человека требует дополнительных гарантий безопасности транзакции. Поэтому мы с моим клиентом предлагаем аванс в знак серьезности наших намерений. Что скажете?
– Я скажу: четыреста тысяч, – ответил Нестор. – Это просто цифра, я по-прежнему не понимаю, о чем ты говоришь.
– Конечно, – ответил мужчина. – Все можно устроить.
– Как быстро?
– Думаю, сегодня вечером.
– Сегодня вечером?
– Я в городе только до завтрашнего утра, потом возвращаюсь в Лондон. Задаток находится в моем люксе в «Плазе».
Нестор обменялся взглядом с Бу и одним глотком опустошил узкий бокал.
– Ни слова не понимаю, мистер. Если, конечно, вы не пытаетесь пригласить нас на бокальчик в вашем номере.
Мужчина улыбнулся:
– Именно это я и пытаюсь сделать.
Они обыскали мужчину, как только спустились в подземный гараж. Бу держал его, а Нестор искал оружие или микрофоны. Парень позволил им произвести эту процедуру, не сопротивляясь. Он был чист.
Бу на лимузине довез их до «Плазы», и они пешком дошли от парковки позади «Спектрума» до высоченной стеклянной призмы отеля. Поднимаясь на наружном лифте, они смотрели вниз на город, и Нестор подумал, что это метафорично: люди становились тем меньше, чем выше он сам поднимался.
Когда мужчина отпирал им дверь, Бу достал пистолет. Никаких очевидных причин подозревать подвох не было: Нестор не имел живых врагов, о которых он знал. Никаких невыясненных вопросов на рынке, так что полиция сколько угодно могла его арестовывать – у них на него ничего не было. И все же он чувствовал беспокойство, природу которого никак не мог определить. Он решил, что это профессиональная бдительность, постоянная настороженность, которой коллеги могли бы поучиться. Нестор достиг своего положения не просто так.