Сын
Шрифт:
Еще через несколько миль мы выбрались на берег, густо поросший тополями, и вроде бы впереди мелькнул огонек. Солнце всходило за нашими спинами. Мы с капитаном вырвались вперед и смотрели в бинокль; среди красных камней показались какие-то пятнышки, милях в пяти.
— Лошадей видишь?
— Ага.
— Думаешь, они нас заметили?
— Не похоже.
Солнце слепило им глаза, но мы все равно развернулись и пробирались через заросли, чтобы между нами и индейцами оставался заслон из деревьев, выжимая все силы из наших пони. Но когда мы увидели их в следующий
К середине дня лошадей загнали. Команчи, наверное, меняли лошадей раза два, а капитан поступил глупо, заставив нас гнать во весь опор по кустам и кочкам.
— Они не хотят сражаться, — сказал он. — Они хотят просто сбежать.
Мы были уже у выхода на Льяно, и равнина сузилась до каньона в несколько миль шириной. Каменные глыбы размером с наш капитолий обрушились когда-то с отвесных склонов; здесь стояли целые леса окаменевших деревьев, стада вилорогих антилоп следили за нами с узких уступов. Индейцы, должно быть, выбрались наверх.
Мы заметили их у входа в каньон — всего в полумиле впереди, но на шестьсот футов выше. Один обернулся и помахал нам рукой. Я присмотрелся в бинокль. Эскуте.
Лица не разглядел, но по осанке, искривленной руке, по тому, как зачесаны волосы — необычно для команчей, — я узнал его. Может, и Неекару с ним. Хотя Неекару вполне мог погибнуть уже давно.
Треск выстрела разнесся над долиной.
У одного из наших было ружье Шарпа с оптическим прицелом, но он упустил удобный момент, потому как индейцы продолжали махать нам, исчезая за кромкой скалы.
Спустя три часа поисков в каньоне и несколько тупиковых путей мы разыскали тропу, по которой улизнули индейцы. Над головами у нас свисали ветви можжевельника и медвежьей травы, вода журчала, стекая по уступам, слишком высоким для наших лошадей. Несколько воинов, вооруженных луками, расправились бы с нами в два счета, стреляя сквозь расщелины вверху, так что мы двигались медленно. Руки, сжимавшие револьверы, дрожали от напряжения. Ущелье закончилось тупиком. Перед нами возникла стена, покрытая рисунками: змеи, танцующие люди, мустанги, бизоны, шаман в замысловатом головном уборе, завитки и спирали, которые обычно мелькают перед глазами, когда начинаешь засыпать.
Это точно было священное место, и мы ждали, что сейчас сверху посыплется дождь стрел. Послышался шорох, треск, жужжание, Элмер Пиз начал стрелять. Остальные прыгнули за ближайшие камни.
Но вместо града стрел в воздухе возник кружащийся дервиш, маленькое торнадо, хотя ветра не было совсем. Наверное, индейский дух, он долго витал над нами, а потом поплыл к выходу из каньона и растворился.
— МакКаллоу и Пиз, — высунулся из-за камня капитан, — идите за этой рожей, проверьте, нет ли там прохода.
Спустя час мы выбрались на Льяно. Следы команчей отпечатались довольно четко. И ясно видно, что трое отделились и двинулись на запад, уводя с собой дюжину неоседланных пони. След они нарочно оставили заметный, глубокий — чтобы сбить с толку погоню. Основной отряд продолжал мчаться к северу аккуратной
— Они поехали туда, — громко сказал я. И показал на ложный след.
След исчез через пять-шесть миль. Индейцы, видать, проволокли за собой пучок веток и выбросили его. Или тоже перестроились в цепочку. Или использовали уловку, которой я не знал. Мы развернулись и по своим собственным следам поплелись обратно; шесть часов отставания, к тому же у них свежие лошади. Я спешился, разглядывая следы между камней, невидимые для остальных, но мне эти едва заметные разводы в пыли казались ясными как день.
— Не знаю, что сказать, — пробормотал я.
Капитан пристально смотрел на меня.
— Мы могли бы разделиться и поискать еще.
— Мы не будем разделяться, — отрезал капитан.
— Мы знаем, что они не пошли на запад. И на юг тоже.
— Ты что, ничего не видишь? — недоверчиво спросил он. — Вообще ничего?
— Здесь нет никаких следов, — уверенно объявил я.
Он мне не поверил, но тут ничего не поделаешь. Мы проехали еще немного на север, пришпоривая коней в надежде разглядеть индейцев на горизонте, пока солнце не зашло. Я видел, как мы постепенно отклонялись от следа Эскуте, и в итоге скакали уже совершенно в другую сторону.
С тех пор я утратил доверие капитана, но это не имело значения. Через два месяца нам пришлось неожиданно вернуться в Остин пополнить запасы, и он застукал свою жену с маркитантом. Револьвер капитана дал осечку, и маркитант зарезал его на месте.
После похорон мы пришли в тюрьму и сказали, что хотим поговорить с заключенным. Шериф молча протянул ключи.
— Вы ведь не собираетесь ничего со мной делать? — встревоженно лепетал придурок, когда мы вели его по коридору мимо шерифа. — Пускай меня просто повесят, ладно?
Оказавшись на улице, он начал вопить, что он герой, что чудом выжил в Миерской экспедиции [122] , но мы сказали, что дело это давнее и вообще случилось в другой стране, а сейчас пришло время пожинать плоды.
Отойдя на несколько кварталов, мы раздели его, отрезали все, что там висело между ног, привязали к седлу и протащили пару раз мимо здания Конгресса. Когда мы его вздернули, он уже перестал сучить ногами. Я считал, что нужно снять скальп, но парни сказали, что он получил свое, и достаточно. Мы завалились в кабак, и меня выбрали капитаном, а не МакКеллана. Я подождал, пока остальные надерутся в стельку, потом вернулся и снял скальп с маркитанта. Мне всегда нравился наш капитан.
122
Военное вторжение техасцев на территорию Мексики, в район города Миера. Закончилось разгромом американской армии, массовыми казнями. По сей день противоречиво оценивается историками.