Сын
Шрифт:
Головоногов. Это очень хорошо, что вы так относитесь к маме. Это отлично вас характеризует, но, может быть, вы все-таки поедете, а мы найдем средства позаботиться о вашей маме?
Померанцев. Не могу. Она пожилая женщина. Семейные обстоятельства — уважительная причина.
Головоногов. Правильно. Но как раз в новых обстоятельствах вы можете проявить большую заботу о вашей маме. Может быть, вы не полностью ознакомлены с материальными возможностями поездки? Условия отличные (с
Померанцев. Николай Петрович, давайте поговорим откровенно.
Головоногов. Давайте.
Померанцев. Вот вы оказываете мне доверие, но в этом доверии вы отказываете другому!
Головоногов. Сейчас речь идет о вас.
Померанцев. Вы меня извините, но я не могу быть равнодушным при имени Платова. Меня это волнует. Я чувствую вокруг него какие-то туманности.
Головоногов. Садитесь. Сейчас речь идет о вас. Я настаиваю на своем предложении. Поездка за границу — это серьезное дело. Оно решается в государственном масштабе.
Померанцев (горячо). Понимаю. Но доверие к людям тоже государственное дело. Коверкать душу Алексею Платову?! Такого права у вас нет!
Головоногов (спокойно). Дорогой мол, даже в молодости горячиться не положено. Не надо так! Ведь знаете, погорячишься, а потом сам жалеешь. Вы не замечаете, как скатываетесь, как пишут в газетах, на зыбкую позицию голого критиканства. И к тому же вы ошибаетесь — у меня есть права. Но я, как старший товарищ, пользуюсь сейчас не своими правами, а исключительно доверительно беседую с вами о вашей поездке.
Померанцев. Я ехать не могу.
Головоногов. Вы упрямый молодой человек.
Померанцев. Я ехать не могу.
Головоногов. Вы забываете, что есть порядок, субординация — я ваш начальник...
Померанцев. Я честный человек...
Головоногов (передразнивая). «Я честный человек, я честный человек»! Это становится неприличным.
Померанцев. Честность никогда не была неприличным качеством!
Головоногов (опять мягко, почти дружески). Узнаю. Узнаю. Комсомольская горячность, дружба до самозабвения. Как будто лет тридцать спало с меня сейчас. Вот ты за друга воюешь, а сам за одним человеком интересов государства не видишь. Как тебя зовут?
Померанцев. Сергей Васильевич.
Головоногов (подчеркнуто дружески). Сережа! Неужели тебе, советскому простому парню, объяснять слово «надо»?! Нужен твой друг тут. Нужен, понятно?
Померанцев. Я вас не понимаю.
Головоногов. Хорошо, я тебе
Померанцев. Давайте!
Головоногов. Платов талант?
Померанцев. Так!
Головоногов. Таких у нас в тресте единицы?
Померанцев. Так!
Головоногов. А тебя... только ты не обижайся, — легче заменить. Все. (Пристально смотрит на Померанцева.)
Померанцев (оглушен). Легче заменить?
Головоногов. Вот теперь и подумай. Времени, правда, нет, но ты подумай. «Маму не могу оставить... Мама, мама. Я честный человек, честный...». А я кто? А-а-а!
Померанцев (поднимаясь). Если так надо для дела...
Головоногов. Вот это другой разговор. Иди и в следующий раз не обижай, пожалуйста, стариков.
Померанцев (остановившись). Николай Петрович...
Головоногов (махнув рукой). Да ладно!
Померанцев уходит. Сорокина входит с подносом. Головоногов затыкает салфетку за воротник.
Сорокина. Николай Петрович, к вам пришла мать геолога Платова.
Головоногов (наливая чай). Скажите, я не могу, не могу я принять сегодня.
Входит Платова.
Платова. Можно?
Головоногов. Пожалуйста! Пожалуйста!
Сорокина уходит. Головоногов начинает есть.
Платова (стоя в стороне). Вы извините, что я в обеденное время.
Головоногов. Это вы меня извините! Сейчас напряженные дни в тресте — некогда минуты уделить себе, чтобы дома пообедать. Впрочем, что же извиняться — вы сами трудовой человек, вы меня понимаете.
Платова. Но я к вам по серьезному делу.
Головоногов (торопливо пьет чай). А я иначе и не думаю. Зачем же вам беспокоиться, если нет серьезного дела. Присаживайтесь, прошу. Вот только имени-отчества вашего не знаю.
Платова. Да оно и не имеет значения.
Головоногов. А все-таки... удобнее.
Платова. Евдокия Васильевна... Я решила прийти к вам, потому что...
Головоногов. Евдокия Васильевна, когда приходит мать, не требуется никаких объяснений. Садитесь.