Сыновья Беки
Шрифт:
Эсет очень жалеет Хусена. Она часто задумывается, почему так получается: у них есть деньги, а у Хусена нет? Но ответить на этот вопрос не может.
Будь в ее силах, она купила бы Хусену пальто и ботинки. Тархану не купила бы, а ему купила. Но Эсет нечего не может. Разве только иногда конфетами порадовать Хусена. Да и то не своими – почти что крадеными.
А Хусен, между прочим, часто вовсе и не рад этим конфетам. «Подумаешь, хвастается своими конфетами!» – сказал как-то он сердито.
Эсет
Арба наконец вскарабкалась на вершину склона. Солнце еще не закатилось, и позолоченные лучами горы с венчающей их белой шапкой Казбека казались отсюда очень высокими, совсем не такими, как из Владикавказа.
– Дади, а на ту снежную вершину наша лошадь смогла бы подняться?
– На ту? Нет, не смогла бы.
Соси помолчал, а потом вдруг заунывно запел. Эсет прислушалась к словам песни и вспомнила: это назам, она слышала его и раньше, когда летом к ним приходили муталимы на праздник мовлат. Смысла слов Эсет не понимала ни тогда, ни сейчас. Отец повторил одно и то же раз десять кряду. Наверно, он и сам не понимал, что значат слова, пел просто от нечего делать.
Под уклон лошадь пошла быстрее. Скоро скрылись из виду горы и нависший над ними желтый диск солнца, похожий на медный таз. В лощине было сумрачно и прохладно.
– Тпру, – вдруг придержал Соси лошадь.
И вслед затем Эсет услышала, как он сказал кому-то:
– Салам алейкум.
– Ва алейкум салам, – отозвался уже другой голос и добавил: – Я ответил на твое приветствие не потому, что считаю тебя мужчиной.
Эсет повернулась и увидела человека с винтовкой в руках. Он стоял около кустов шиповника у самой дороги.
– А кто ты такой, что меня за мужчину не считаешь? – удивился Соси.
– Сейчас узнаешь кто. Слезай с арбы!
Соси все еще не узнавал говорящего, хотя смотрел на него пристально и долго, затем повернулся и полез за винтовкой, спрятанной между ящиками.
Человек у кустов навел на него дуло своей винтовки и крикнул:
– Соси, не двигайся! Не то все пять пуль пущу в тебя! Руки вверх!
Испуганная Эсет заплакала, а Соси, как в танце, поднял руки и замер.
– А теперь слезай с арбы!
– Прошу, не говори лишнего. Я такой же ингуш, как и ты. Нам лучше не враждовать. Да я-то и вообще ни с кем не враждую, не только с тобой!
– Зато я с тобой враждую! Потому и поджидаю тебя с самого утра.
– Я не знаю тебя! Кто ты?
– Забыл человека из Бердыкеля? Может, вспомнишь день, когда соседа твоего хоронили, Беки?
Соси так и затрясся. Теперь-то он узнал Дауда. Попытался что-то сказать, но в горле словно комок застрял.
– Ты думал, что упек меня на всю жизнь?
Чуть придя в себя, Соси проговорил:
– Клянусь чем хочешь, я
– Ах ты продажная сука! Слезай с арбы, пока я не нажал на курок.
Соси послушно слез и встал посреди дороги. Глядя расширенными глазами на Дауда, захлебываясь, всхлипывала Эсет. А отец ее вдруг упал на колени и взмолился:
– Ради бога, пожалей! Не меня, так ребенка…
– Я поклялся вырвать из тебя душу, помнишь? Так бы оно и было, если бы не эта девочка. Ради нее оставляю тебе жизнь.
– Да продлит Бог твои дни и даст всего, что ты хочешь!..
Соси поднялся с колен и уже хотел забраться на арбу. И Эсет утихла.
– Нет, так ты не уйдешь, – сказал Дауд. Соси обернулся.
– Что тебе? Может, деньги нужны? Есть деньги. Или выпить хочешь, закусить? Тоже есть.
– Снимай сапоги!
Соси скривился в глупой улыбке и развел руками.
– Зачем они тебе? Я лучше денег дам, новые купишь…
– Снимай без разговоров.
Соси снял сапоги и положил их перед Даудом. Он рассчитывал, что на этом все кончится. Но Дауд снова приказал:
– А теперь штаны скидывай!
– Что?! – вырвалось у Соси. – Ну это уж слишком.
– Снимай, если жизнь дорога!
– Не позорь меня! – взмолился Соси. – Какая тебе польза от моих штанов? Возьми лучше деньги…
– По себе всех меряешь. Думаешь, одной только пользой да деньгами и живут люди.
– Проси что хочешь, но не позорь меня.
– Мне не штаны твои нужны и не лошадь, не арба с товаром. Я бы догола тебя раздел и пустил по дороге на посмешище людям. Да уж ладно. Скажи спасибо, что девочка с тобой. Ее только и жалею.
– Дади, иди садись… – позвала дрожащим голосом Эсет.
– Ну так, – сказал Дауд, – уйдешь сегодня от меня живым, а за это сделаешь вот что…
– Все сделаю, что скажешь, – поспешно согласился Соси. – Никаких денег не пожалею…
– Мне ничего от тебя не надо. А вот детям Беки ты купишь лошадь…
– Куплю!
Соси кинулся надевать сапоги.
– …И дашь арбу кукурузы.
– И кукурузу дам.
– Ну, а теперь лезь на арбу и достань свою винтовку.
– Какую винтовку? – прикинулся удивленным Соси. – Не требуй того, чего у меня нет.
– А если я найду? Отойди-ка от арбы.
Не сводя с него пристального взгляда, Дауд поставил ногу на колесо и сунул руку под ящик.
Соси стоял, прижав к груди сапоги, и не знал, что сделать, что сказать, когда Дауд вытянул пятизарядную винтовку.
– Мне она нужнее. Тебя власть бережет. Ты ей исправно служишь, тебе некого бояться. И меня можешь больше не бояться, если выполнишь все, что я велю, а других врагов, сам говоришь, у тебя нет.
– Все, что ты велел, я выполню. А винтовку зря отбираешь. У тебя же есть одна.