Сыновья
Шрифт:
«ПРОЩАЙТЕ!»
Трое суток бились советские и афганские военнослужащие с объединенными силами душманов и пакистанской армии. Авиация и поставленная на прямую наводку артиллерия разрушили до основания огромный дувал и здания, которые примыкали к нему. И если в их развалинах еще можно было укрыться от пуль, то куда спрячешься от артиллерийского и навесного минометного огня?
Наступающие оставили целыми только четыре помещения, где размещались склады. Силы защитников все таяли и таяли.
И вот ранним утром Мохаммад Наим собрал оставшихся
Пока атаки еще не было, начали отход к складам. Тяжелое вооружение, станковые пулеметы, безоткатные орудия и минометы с собой не брали, как могли вывели их со строя: разбили оптику, разбросали по щелям в развалинах затворы, другие съемные элементы, погнули стволы и забили их землей.
На складах взяли новое оружие. Группа Тамарина и Мохаммада Наима кроме автоматов вооружилась гранатометами и тремя ручными пулеметами. В углублении, сделанном у входа, установили на прямую наводку безоткатное орудие и крупнокалиберный пулемет, вытащили из склада с десяток ящиков с ручными гранатами.
Пока было спокойно, принялись за завтрак. В душманских складах имелось много различных консервов.
Потом Мохаммад Наим осмотрел позиции у других складов. Подготовились как следует.
— Вы договорились об огневой поддержке? — спросил Тамарин.
Еще ночью, оговаривая план дальнейших действий, они обратили внимание, что расположение складов очень удачное для прикрытия друг друга.
— Да. Мы в своем секторе не должны подпускать душманов и пакистанцев вон к тому складу. — Мохаммад Наим показал рукой чуть левее. — У нас получилась круговая оборона.
— Вы спрашивали у своих товарищей, согласны ли они стоять насмерть?
— Да-да, конечно, переговорил со всеми. Сказал: кто хочет, может сдаться, мы в обиде не будем.
— Ну и как?
— Все решили стоять насмерть.
В этот момент начался артналет. Артиллерия била по развалинам, превращая их в пыль, которая огромными тучами ползла вверх, затем стелилась по земле. Вскоре от пыли уже ничего не было видно. Под прикрытием артиллерии цепи противника приближались все ближе и ближе к обороняющимся, и как только огонь прекращался, сразу бросались в атаку. Последняя такая атака вчера была отбита с огромным трудом. Повезло, что атаковали с одной стороны, это позволило Мохаммаду Наиму собрать для отражения натиска всех своих людей.
И вот прекратились разрывы, последних снарядов, и наступила тишина.
— По местам, мужики! — тихо сказал Тамарин.
К станковому пулемету стал Викулин. В грязной повязке на выбитом глазу, с длинными растрепанными волосами, он деловито и спокойно готовил пулемет к бою. Сейсейбаев расставил ручные пулеметы полукругом и сейчас на
Мохаммад Наим послал снаряд в ствол безоткатного орудия и слегка поводил его из стороны в сторону: порядок!
Тамарин разложил гранатометы и ящики с гранатами для них.
— Идут! — приподнялся Викулин.
В неулегшихся клубах пыли, словно выплывая из нее, на базу шли цепи наступающих. Тамарин перекатился по дну углубления в другой конец и осторожно выглянул. Пакистанцы и душманы за ночь перегруппировались, и сейчас они окружили базу со всех сторон. Кольцо постепенно сужалось к центру, где стояли склады. Справа ударили длинными очередями афганские солдаты, и тут же их поддержала группа Тамарина. Патронов не жалели, били длинными очередями, создавая перед наступающими свинцовую стену. Наступающие залегли и повели неприцельный огонь. Викулин собранный и спокойный, не отрывался от пулемета. Часть душманов и пакистанских солдат залегла на голой земле, некоторые пытались отползти к развалинам. Викулин видел это и беспощадно строчил. Тамарин заметил, как за небольшой бугор спрятался душманский гранатометчик, и окликнул Сейсейбаева:
— Видишь бугор?
— Это тот, по которому ты ведешь огонь? Да, вижу.
— Бей по нему из гранатомета!
Сейсейбаев был отличным гранатометчиком и, если первую гранату он послал прямо в бугор, то вторую положил рядом с ним так, чтобы ее разрыв достал спрятавшегося там душмана. Они оба видели, как взрывом выбросило из-за бугра душмана, и он остался лежать на открытом участке.
Уцелевшие душманы скрылись в густой пыли. Мохаммад Наим тут же стал подтаскивать к безоткатному орудию ящики со снарядами.
— Атака длилась минут двадцать, — громко сказал он, — а я успел сорок четыре выстрела сделать… — Он прервался и сосредоточенно начал смотреть вперед. Да и советские солдаты насторожились. Они ясно слышали приближающийся шум мощных моторов.
— Танки?! — не то спрашивал, не то утверждающе сказал Сейсейбаев.
Из пыли, словно проявляясь на фотопленке, медленно выползали и все четче вырисовывались силуэты танков.
«Американские, М-60», — Тамарин схватился за гранатомет.
Сейсейбаев уже целился, а Викулин, пригибаясь, бросился к ближайшему гранатомету.
— В лоб не бить! — крикнул Тамарин. — Старайтесь в гусеницу, а затем в борт!
Грохнула безоткатка, но — мимо. Мохаммад Наим тут же начал целиться в другой танк, который сделал поворот и его левый бок был прекрасной приманкой. Однако снаряд только скользнул по бортовой броне. Зато Сейсейбаев был более удачливым: одной гранатой разорвал гусеницу, а другой смог поджечь танк. Справа кто-то из афганцев тоже подбил танк.
В этот момент из пыли вылезла новая группа танков, а за ними — пехота. Танки не вели орудийный огонь, били только из пулеметов. Они медленно начали надвигаться на склады. Пять тяжелых бронированных чудовищ, расположившись полукольцом, ползли на Тамарина и его товарищей. За ними группами бежали душманы и пакистанские солдаты.