Сыщицы-затейницы
Шрифт:
– Ха… Вася! У нас так борова звали, – хмыкнула Таточка. – Жуткий засранец был.
Василиса почему-то почувствовала себя неловко.
– Зови меня просто Василиса Олеговна, – поджала она губы.
– Девочки, давайте лучше тортик кушать, – защебетала Мария Игоревна, выкладывая на тарелочки лакомство.
– Ой! – захлопала в ладошки Таточка. – Какие красивые листочки и розочки! Я ужас до чего люблю розочки!
И шестнадцатилетнее дитятко с детской непосредственностью сгребла все цветочки со всех кусков в собственную тарелку. Опешившие хозяйки растерянно глядели на разоренное угощение и облизывали
– Таточка, – едва сдерживаясь, прошипела она, – запомни, милая, так никто никогда не делает. Нельзя лазить по чужим тарелкам, да еще руками!
Девочка внимательно слушала, с любопытством заглядывая матери в рот. Потом с готовностью приляпала оставшиеся цветочки на прежние места. Женщины печально смотрели на розовое месиво в их тарелках. Подруг обуревала жалость, они сочувствовали семейной подруге. Между тем внизу засигналила машина, и Люся подскочила.
– Вы уж меня извините, еду на вокзал дочь встречать, – затараторила она, лихорадочно подмигивая Василисе.
– Вы ей не верьте, врет она, – вдруг заявила Таточка, когда Люся унеслась. – Видели, у нее глаз дергался? Наверное, к мужику побежала.
Подруги поперхнулись. Мария Игоревна опомнилась первая:
– Что ты такое говоришь?!
– Говорю, что водку побежала пить. Наша мамка тоже всегда бегала.
Василиса решила перевести тему в более безопасное русло:
– Таточка, а почему ты ходишь в такой шапке? Сейчас вся молодежь вязаные носит. И красиво и современно. Вот смотри, я шарф вяжу. Ну да бог с ним, распусти его, шерсть здесь хорошая, ниточку смотай в клубок, а потом я тебя научу вязать. Вот и свяжем тебе шапку.
Усадив юную гостью в кресло, Василиса сунула ей шерсть и включила телевизор. Теперь хоть немного можно было поболтать с Машей.
– Ой, вижу, Машенька, нелегко тебе, – полушепотом посочувствовала Василиса подруге, возвращаясь на кухню.
– Да не говори. Иной раз просто сил нет, но ведь как подумаешь – ведь больные же дети, – всхлипнула Мария Игоревна.
– Я бы, наверное, не выдержала, честно тебе говорю.
– Да нет. Они лучше делаются. У младшего такие глаза! Жалко, что немой, но уж такой сердечный! И старшие исправляются. Вот с Богданом стих вчера учили «Белеет парус», намучились. Нет у парнишки памяти, только и запомнил одну строчку, теперь ходит и все время бубнит «под ним струя… под ним струя»…
– Ну так и пусть бубнит, не матерится же.
– Так он как эти слова произнесет – двое других пацанов тут же напрудят. Прямо в штаны! И что за рефлекс на слова?!
– Ну ладно про детей, а с Петей у вас как?
– С Петюней? – ожила женщина. – Ой, Васька, ты не представляешь!
И, понизив голос, она принялась расписывать прелести супружеского бытия. Эмоций было столько, что выплескивались они бурно и долго. Внезапно из комнаты донесся пронзительный визг. Женщины, опрокидывая стулья, ринулись в зал. Таточка сидела, вжавшись в кресло, а на нее, широко расставляя лапы и выгнув спину, надвигался взъерошенный Финли. Как кот выбрался из темнушки, было неясно, но сейчас зверюга всерьез намеревался броситься гостье в лицо. Разъяренного кота удалось отловить только через пятнадцать минут. Провинившуюся животину снова посадили в темнушку.
– Таточка, ты клубочек-то возьми, – напомнила Василиса.
– Я уже и так взяла. Только другой, тот мне больше понравился.
Хозяйка закрыла за гостями дверь и выпустила кота.
– Вовремя ты, дружок, вырвался. А то я никуда бы не успела.
И женщина, облегченно вздохнув, опустилась в кресло. Но что-то ей мешало. Она поднялась и увидела четыре темно-синих мотка.
– Господи… Не может быть… Я же почти довязала Пашке этот свитер, хотела на день рождения… так вот какой клубочек Таточке приглянулся!
Василиса задумчиво покачала головой и пристально посмотрела на кота:
– И все же, как ты смог выбраться?
Фирму «Налим», где трудился знакомый Жанны Логиновой, Люся со своим соседом-водителем искали долго. Когда же наконец нашли – немало удивились. Старый дом, перекошенный подъезд, а где-то сбоку скромная табличка под треснувшим стеклом «Торговая компания „Налим“». Честно говоря, у «сыщицы» со словом «фирма» ассоциировались совсем другие представления. Однако у дверей «фирмы» стояла именно та иномарка, и минут через десять в автомобиль плюхнулся тот самый шофер.
– Какая задача? – засуетился, осознав серьезность момента Андрей.
– Значит, так, езжай за этой колымагой.
– За «БМВ»?
– Ага. Только незаметно. Ее хозяин у меня занял деньги. Долго не отдает, на бедность все ссылается. А я прослышала, что он сегодня крутую иномарку купить себе собирается.
– Ну, если вам эта не крутая…
– Не мне, а ему, не придирайся к словам. Ему еще круче хочется. Вот как только этот тип начнет ее покупать, тут я и выскочу. Ему деться будет некуда – отдаст.
Андрей старательно сопровождал машину и булькал, как протекающий кран:
– Вот воротилы, гады! У старух последние монеты отнимают…
Люся надула губы, обидевшись за ее причисление к «старухам», но Андрей ничего не замечал и продолжал бубнить всю дорогу.
Они мотались за «БМВ» хвостом уже сорок минут. За это время Матвей на сверкающей «бээмвухе» уже заехал за прелестной Жанночкой и теперь куда-то вез ее. Во всяком случае, город уже остался позади, и вскоре пошли уже дачные домики.
– Чего-то непохоже, что они с этой кралей отправились за машиной. Здесь уже дачи…
– Главное – их не упустить. Я же не знаю, где у них намечена сделка, так что работаем дальше.
Андрей пожал могучими плечами и переключил скорость. Люся размышляла: для чего эта парочка едет в какие-то загородные дебри? А может, Матвей – один из преступников? И ему тоже позарез нужна коробка с руками? Он знает, что она должна находиться у молодоженов, и думает, что Жанна ее просто прячет. Может, станет даже пытать девчонку или же решил ее похитить, а потом потребовать выкуп. Вот черт! А у Люси с собой даже оружия нет. Надо будет с Васькой хоть автомат какой прикупить, или с чем там сейчас киллеры ходят? «БМВ» остановилась возле кокетливой дачи. Из машины выскочила Жанна и быстро вошла в дом. Следом торопливо проскользнул любовник. Андрей поставил свою машину так, чтобы ее не было видно из-за деревьев, и спокойно объявил: