Сыщицы-затейницы
Шрифт:
– Так, какая у тебя беда стряслась? Если можно – покороче.
Василиса искренне старалась покороче, но сын совершенно не хотел верить сообщению, и ей пришлось потратить в целях доходчивости своих слов долгих сорок минут и даже треснуть отпрыска по макушке. Необходимо было убедить его в том, что этой скромной машиной пользуется не только Пашкина семья.
– Ну это бред, честное слово, – пожимал могучими плечами Паша. – Мам, ну куда ты меня тянешь?
Василиса тянула его в милицейский двор, где стоял легковой транспорт. В «Жигулях» терпеливо восседала Люся.
– А она-то что там делает? –
– Замки поменяй, сынок.
Естественно, сын внял ее словам не сразу, даже убедившись, что замок покорится и ребенку.
– Да нет, ну кому нужна эта рухлядь?
Пришлось убить полдня на убеждения, уговоры и прочее словоблудие, прежде чем Пашка согласился всунуть сигнализацию в организм машины. Только к вечеру удалось снабдить «жигуленок» пищалкой.
– И в кого ты такой упрямый? Мама такая замечательная… – пожимала плечами Василиса, когда Паша поил их с Люсей чаем у себя в кабинете. Рабочий день для него был загублен напрочь. И несчастный трудяга с печальным вздохом поглядывал на бумажный Эверест, который грозился вот-вот обрушиться.
– Павел Дмитриевич! Там, по-моему, вас! – влетел в кабинет перепуганный дежурный.
С улицы доносился непрекращающийся вой новенькой сирены.
– Вот! Мы же тебе говорили! Мать зла не пожелает! – торжествовала Василиса. – Не торопись, Паша, там сейчас сработала блокировка, двери просто так не откроются.
Но сын торопился. Он несся во двор, перескакивая через две ступеньки. Василиса с Люсей едва поспевали за ним. Вернее, они не поспевали, они просто трусили самостоятельно. Только выскочив на улицу, подруги решительно остановились. Хотелось вообще куда-нибудь исчезнуть. Лучше всего было бы к себе домой, потому что женщины представляли, какими словами наградит их Павел Дмитриевич Курицын после того, как выпустит из машины в очередной раз беременную жену. В машине находилась действительно Лидочка, а Паша скакал вокруг «тачки» молодым козликом и лихорадочно тыкал ключ в дверцы. Блокировка сработала намертво, дверцы не поддавались, сирена выла, а бедная Лидочка дергала все рычаги и давила все кнопки, пытаясь восстановить тишину.
– Да чтоб вас!! – взревел Паша и с нечеловеческой силой рванул дверцу.
Та распахнулась, и сразу наступила тишина. Но только на секунду. Громче сигнализации теперь вопила Лида:
– О-о-ой! Ма-а-амочки! У меня в животе что-то тикает! Прямо, как часовая бомба.
Присутствующие не стали ждать, когда бедолагу разорвет, а стремительно заскочили в многострадальные «Жигули» и понеслись в ближайший роддом.
– Ты как там оказалась? – пользовалась моментом Люся.
– Обыкновенно, – хныкала Лидочка. – Я из консультации шла, мы с Пашей договорились, что я его в машине подожду, а потом вместе домой поедем.
– У тебя ключи были?
– Не-ет, я всегда без ключей в машину сажусь.
Василиса сдвинула брови. Вот так! Все знают, что в машину можно попасть, когда захочешь, только до Пашеньки это никак не доходит. Ну все надо самой контролировать! Лидочку определили достаточно быстро, и обратно Пашка летел, как сумасшедший.
– Там девчонки одни, наверное. Соседка всего на час согласилась посидеть. Эх, мама! И что тебе приспичило с этой
Василиса и Люся молчали. Посвещать в свои планы замотанного отца они не собирались.
Мария Игоревна плелась с сумками домой. Сегодня на работе был очень удачный день. Во-первых, выдали зарплату, а во-вторых, начальник, золотой человек, сжалился над неопытной мамашей и выделил ей целую неделю отпуска без содержания. Поэтому сейчас Мария Игоревна тащила домой сумки в прекрасном настроении, и единственное, что ей мешало, так это внезапно лопнувшая резинка теплых рейтузов. Женщина, конечно, придерживала сползающую одежду, как могла, но дискомфорт явно ощущался. Еле досеменив до темных гаражей, она юркнула в закоулочек, бросила сумки и стала заниматься резинкой.
– Я тебе говорил, чтобы за мной не ходила! Еще раз увижу…
– Но, сынок, я не могу так… Ты хоть бы письмишко черкнул, ты ж у меня единственный.
– Я тебе все сказал! Надо было раньше думать.
Мария Игоревна осторожно выглянула из-за укрытия и обомлела. От гаражей быстрой походкой отходил ее четырнадцатилетний Денис – самый спокойный и скромный, а неподалеку прямо в сугробе сидела сгорбленная женщина. Забыв про резинку, Мария Игоревна схватила сумки, но рейтузы тут же вульгарно сползли на сапоги.
– Да что ж ты будешь делать! – все больше расстраивалась она и снова занялась штанами. Когда эта неприятность была устранена, женщины в сугробе уже не было.
– Жаль, хотелось бы посмотреть. Может, это бывшая жена Пети! – вздохнула Мария Игоревна. Она почему-то была уверена, что Денис разговаривал с матерью.
Глава 3
ДРАМА ПРО ДАМУ
Паша довез подруг до подъезда, и многострадальный «жигуленок», громко фырча, унес его домой.
– Тебе не кажется, Васенька, что Паша немного взвинчен? – делилась наблюдательностью Люся, открывая двери.
– Да он не взвинчен, он развинтился окончательно! Это же надо так перепугать беременную жену своей сигнализацией! Люся, свет зажги, – бубнила Василиса, входя в комнату, и вдруг возопила во все легкие: – Люся!! Это что?!
В комнате, уютно устроившись в кресле, сидела Жанна и почесывала мурлыкающего кота.
– Девушка! Это что за вольности? Что вы себе позволяете? – присоединилась к воплям подруги Люся.
– Что ж вы так визжите? – удивилась вдова. – Я же не визжала, когда вы к нам вломились и размахивали тапком. А ведь тогда ситуация была более пикантная. Я к вам за помощью. Мне больше некуда идти.
Подруги прекратили ор и уставились на гостью, точно бандерлоги на удава.
– Я рассорилась с Матвеем, со своим френдом, с кем вы меня застукали, – поведала гостья, обращаясь к Люсе. – Он позорно бежал сразу же после вашего нашествия. Сам не приходил и на звонки не отвечал. А вчера вечером я решила сама к нему наведаться. Ну, знаете, вдовья тоска, девичья грусть и прочее. И что вы думаете? Прямо возле его подъезда на меня накинулась какая – то сумасшедшая девица. В руках у нее была то ли палка, то ли бейсбольная бита, в общем, мне некогда было разглядывать. И этой самой битой она принялась лупить меня, как шелудивую корову. Да еще и орала на всю улицу: