Сыщик-убийца
Шрифт:
— Не говорили ли они про женщину, которую хотят куда-то везти? — спросил Рене.
— О! Нет! Это я заметил бы, потому что у меня чувствительная натура, и я не могу равнодушно слышать, когда говорят про женщин… Но, постойте…
— Вы слышали что-нибудь особенное? — воскликнул Рене.
— Нет, но вечером, после их ухода, я нашел под столом бумагу или, лучше сказать, счет, который потерял один из них.
— Да, — подтвердил хозяин, — и этот счет даже и теперь у меня.
— Можете вы мне дать его?
— Отчего же нет?
Ришфе пошел за конторку и вынул из
— Вот, — сказал он, подавая ее Рене.
Рене поспешно развернул ее и прочел:
« Ришар, продавец дров в Монтрейле, поставка господину Просперу Гоше полтораста вязанок дров. Монтрейль, 19 октября. Деньги получены».
— Девятнадцатого октября! — прошептал механик. — Накануне исчезновения Берты! Нет сомнения, счет потерян ее похитителями… В Монтрейле почва глинистая… Монтрейль… А между тем я был там уже несколько раз и ничего не узнал…
— Но этот счет укажет вам, куда обратиться, — заметил Ришфе.
— Правда… Благодаря вам! Тысячу раз благодарю за помощь. А вы, друг мой, возьмите это.
Рене сунул в руку Мориса пять франков, заплатил по счету и вышел.
Он взял первый попавшийся фиакр и приказал кучеру ехать на улицу Кювье.
Этьен Лорио, вернувшись домой около шести часов, был в большем отчаянии, чем когда-либо, по обыкновению проискав без результата целый день.
— Никто не приходил? — спросил он у служанки.
— Приходил господин Мулен и принес мокрое кучерское пальто и затем, найдя какую-то бумажку в кармане, убежал, как сумасшедший, приказав сказать вам, что вернется и просит ждать его, так как дело очень важно.
Радость сверкнула в глазах Этьена.
— Он что-нибудь нашел?
— Да, господин доктор.
— А где пальто?
— Висит в кухне у окна. Оно сушится.
Этьен поспешно бросился в кухню и стал рассматривать пальто.
Для Франсуазы оно не значило ничего, для племянника Пьера Лорио оно было важным открытием. Рене Мулен напал на след похитителей, и, может быть, бумага, найденная в кармане, указывала место, куда они отвезли Берту.
В первый раз после многих дней в душе Этьена мелькнул луч надежды.
Он сел за стол и пообедал, с нетерпением ожидая возвращения Рене, который, без сомнения, должен был принести подтверждение его надежд.
В девять часов вечера Рене звонил у дверей доктора.
Последний бросился открывать сам.
— Ну, что? — с нетерпением спросил он.
— Я надеюсь, что завтра мы узнаем, где Берта, — ответил Рене.
Этьен вскрикнул от радости и увлек Рене за собой в кабинет.
Механик рассказал ему все и показал счет торговца дровами.
— Почему не отправиться в Монтрейль сейчас же? — заметил доктор.
— Потому, что мы приехали бы слишком поздно. В деревнях люди ложатся спать рано, и люди, которых будят, чтобы расспрашивать, отвечают очень неохотно; мы отправимся в путь завтра, рано утром.
Этьен
— Получили ли вы, наконец, какое-нибудь известие о Жане Жеди? — спросил доктор после некоторого молчания.
— Нет, но я не теряю надежды, поступайте и вы так же. Когда мы найдем Берту, мы найдем и Жана Жеди и тогда закончим наше дело.
У доктора невольно вертелся на губах вопрос, но он вспомнил, что обещал Рене и Берте не стараться проникнуть в их тайну.
— Теперь, — продолжал Рене, — я прощусь с вами до завтра.
— Для чего же вам уезжать, если придется возвращаться опять завтра рано утром? Вы переночуете у меня.
Рене охотно принял предложение.
Затем друзья поговорили еще какое-то время о Берте и своих надеждах и, наконец, расстались, чтобы снова сойтись утром.
Вернемся на несколько часов назад, в кабинет начальника полиции, который призвал к себе комиссара по приему заявлений и начал разговор такими словами:
— Простите, что я вас беспокою, но мне надо с вами поговорить.
— Я к вашим услугам. Что прикажете?
— Я хочу расспросить вас про дело Лорио.
— Про дело фиакра номер 13?
— Да.
— Оно не только не продвигается, но тайна, которая окружает его и которая, по всей вероятности, должна скрывать преступление, более серьезное, чем воровство, кажется, увеличивается с каждым днем.
— Разве вы не получаете донесений агентов, которым поручено вести следствие?
— Эти донесения очень незначительны.
— И розыски инспектора также не лучше.
— Инспектор, кажется, Тефер?
— Да! Он всегда казался мне человеком умным и усердным, но я начинаю думать, что он пренебрегает своими обязанностями.
— Мне кажется, что вы приказали следить за ним и за его помощниками одному из тайных агентов? Кого именно вы избрали для этого дела?
— Плантада, он ловкий сыщик.
— Что же, он подтвердил ваши подозрения?
— Да и нет. Он не выразил ничего положительного, но некоторые слова из его последнего донесения заставляют меня предположить, что он мог бы сказать многое, если бы его расспросили.
— Так расспросите его в таком случае.
— Я так и думаю сделать. Я послал за ним, и он должен прийти, но не скрою, что от него нелегко будет добиться истины.
— Почему же?
— Плантад знает, что Тефер до сих пор считался одним из лучших, он знает, что тот пользовался большим расположением и может предполагать, что это продолжается. Поэтому он не решится выразиться прямо, боясь приобрести смертельного и опасного врага. Мое личное мнение составлено и не может измениться: Тефер был хорош, но теперь выдохся. Дело Дюбье и Термонда, так хорошо им начатое, кончилось поражением. Тефер дал обмануть себя, как дурак. Он же стал причиной того, что суд сделал нам выговор по поводу дела Рене Мулена, в котором гора родила мышь. Теперь он, кажется, сам не знает, что делает, или ему надоело работать. Тогда пусть подаст в отставку. Возможно, у него пропало чутье, в таком случае, мы дадим ему более простые обязанности.