Сыщик-убийца
Шрифт:
— Что же? Может быть, мошенник?
— Да, вы угадали… Негодяй, которого мы принимали за честного человека! Этот мошенник был приговорен к тюрьме и, как кажется, не в первый раз.
— Я слышал это.
— Так чего же вы от него хотите?
— Я — ровно ничего; но он мой земляк, и его брат — честный малый, за что я ручаюсь, дал мне к нему поручение… Вот почему я ищу его.
— Ну, так ищите его в другом месте, он больше не живет здесь.
— Он переехал?
— Вы думаете,
— А знаете вы, куда он отправился?
— Для чего нам мог быть нужен его адрес? Я не имею ни малейшего желания поздравлять его с Новым годом.
— Какая досада! Мне так хотелось бы исполнить поручение его брата и, если бы мне могли дать хоть малейшее указание…
— Все, что я могу вам сказать, это то, что он увез свою мебель с помощью довольно красивого мужчины, вероятно, такого же негодяя, как и он сам, которого он называл Рене.
Тефер вздрогнул.
— Рене! — воскликнул он. — Вы сказали, Рене?
— Да. Разве у вас и к этому есть поручение?
— Нет, но, мне кажется, я его знаю. Рене Мулен, не правда ли?…
Привратник пожал плечами.
— Мулен… Ламен… Тапен… очень может быть… Я не обращал на это внимания. А вы его знаете?… Ну, мне кажется, у вас хорошее знакомство!… Прощайте!…
Привратник вошел в свою комнату и с шумом захлопнул дверь, оставив Тефера в сильной досаде и беспокойстве.
«Рене!… — говорил он про себя с неподдельным беспокойством. — Неужели Клодия права?… Неужели эти люди случайно могли сойтись?… И в руках Рене Мулена, мстителя за Поля Леруа, находится единственный свидетель, который, подтвердив прежнее преступление, может навести полицию на след вчерашнего!… Если это так, то, кажется, сам дьявол против нас… И я сам могу начать бояться!…»
Выйдя из дома, Тефер сел в омнибус и отправился на Королевскую площадь.
— Рене Мулен здесь? — спросил он у мадам Бижю, которая, конечно, не узнала его.
— Его нет в Париже.
— Давно ли?
— Вот уже две недели. Он нашел место в провинции.
— Удивительно!…
— Почему?…
— Потому что вчера, выйдя из омнибуса, мне показалось, что я видел его.
— Вы ошиблись. Он оставил за собой квартиру и если бы был в Париже, то зашел бы сюда.
— Вероятно, я ошибся…
— О! Да, наверное!…
— И это тем досаднее, что у меня было к нему поручение от одного из его друзей.
— Объясните мне, в чем дело, и, если случайно господин Рене придет, я повторю ему слово в слово.
— Хорошо, сударыня. Скажите ему, что его ждут у его друга, Жана Жеди.
— Жана Жеди?… — повторила мадам Бижю. — Где живет этот господин? Я никогда не слыхала, чтобы господин Рене говорил о нем.
—
— Хорошо, я напишу, чтобы не забыть.
Тефер должен был уйти.
«Правду ли говорит эта женщина? — думал он. — Или же Рене Мулен заплатил ей за то, чтобы она лгала? Я должен узнать это во что бы то ни стало…»
Было уже около пяти часов, и полицейский не мог продолжать в этот день свои розыски.
Наскоро пообедав, он вернулся домой, куда герцог Жорж должен был принести свой новый адрес.
Действительно, в девять часов герцог звонил у дверей. Открыв ему, Тефер был снова поражен страшным изменением лица старика.
Оно выражало ужас, усталость, безграничное отчаяние и могло бы внушать сострадание, если бы не внушало отвращения.
— Вы последовали моим советам, герцог? — спросил Тефер.
— Да. Я живу в Батиньоле, улица Сент-Этьен, 19… Дом окружен большим садом.
— Отлично… — сказал Тефер. — Я сам не мог бы выбрать лучше… Выходите пореже или совсем не выходите днем. Но продолжайте по ночам посещать ваш дом на улице Святого Доминика, чтобы убедиться, что с этой стороны нам нечего бояться. Может прийти какое-нибудь важное письмо.
— Я буду ходить каждую ночь… Нет ли чего-нибудь новенького?
— Да. Я получил доказательство, что совет мистрисс Дик-Торн был хорош, и я напрасно подал бы теперь в отставку…
— Разве пожар в Баньоле обратил на себя внимание?
— Нет, пожар признан следствием неосторожности, и Проспера Гоше считают погибшим. Но возбуждено следствие относительно фиакра, в котором произведено похищение… И это по милости людей, которые служили мне. Негодяи украли в фиакре пальто и банковские билеты, принадлежащие кучеру, а последний подал жалобу.
Герцог вздрогнул.
— Конечно, это досадно, — продолжал полицейский. — Но не надо слишком беспокоиться: я еще служу и сумею отвратить всякую опасность… Мне поручено вести следствие, и я беру на себя не привести его ни к чему. Нам надо серьезно думать только о Рене Мулене и Жане Жеди, так как я имею причины предполагать, что они встретились и действуют заодно.
— Мы погибли… — прошептал герцог.
— Конечно, опасность существует, но не отчаивайтесь. Жан Жеди вас не знает…
— Вы думаете?…
— Это бросается в глаза. Если бы он вас знал, поверьте, вы уже имели бы о нем известие. У нас есть время… Негодяй украл сто тысяч франков, я знаю его нрав, он станет опасен только тогда, когда прокутит все до последнего сантима… Я ищу его и, наверное, скоро найду. Я караулю также Рене Мулена и устрою какую-нибудь ловушку, в которую он должен попасть. Поэтому успокойтесь.