Сыщик-убийца
Шрифт:
— Здесь.
Комиссар Баньоле вернулся только с наступлением ночи, к величайшему неудовольствию Плантада, терпение которого было подвергнуто тяжелому испытанию.
— В чем дело? — спросил комиссар, когда Плантад показал ему карточку инспектора.
— Я прошу вас дополнить донесение, поданное вами в префектуру, относительно пожара на холме
— Разве оно неполно?
— Слишком лаконично.
— Я в вашем распоряжении; что вам угодно знать?
— Мне нужны сведения о молодой женщине, найденной в каменоломне.
— Мне кажется, я сказал все, что можно было сказать.
— Не совсем.
— Что же я могу еще прибавить?
— Во-первых, имя этой особы.
— Я, конечно, написал бы его, если бы знал, но, увы!…
— Было ли падение случайным?
— Не знаю. Молодая женщина одна могла бы сказать это.
— Мне кажется, что следовало бы начать следствие.
— Оно не привело бы ни к чему.
— Почему?
— Никто ничего не видел.
Плантад слегка пожал плечами. У комиссара, по его мнению, были странные представления о своих обязанностях, но он не хотел унижать его.
— Вы отправили женщину в госпиталь? — продолжал он.
— Да, этого требовало ее состояние, это указано в донесении.
— Но вы забыли сообщить одну важную вещь…
— Что такое?
— Название госпиталя, в который отправили больную.
— Неужели я в самом деле забыл это?
— Да, и доказательством служит то, что я пришел сюда узнать это.
— Удивительно! Я, вероятно, был рассеян, ее отнесли в госпиталь Святого Антуана.
Плантад вынул записную книжку и в графе «Пятое» написал:
« Девушка, найденная в каменоломне в Баньоле на другой день после пожара, была отправлена в госпиталь Святого Антуана».
— Это все, что вы желали знать, господин инспектор? — спросил комиссар.
— Почти. Мне остается задать вам только один вопрос. Не было ли в карманах у молодой особы какой-нибудь бумаги, которая могла бы помочь установить ее личность или послужить исходной точкой для начала следствия?
— У нее были в кармане ключ и портмоне с тридцатью франками, которые я отправил в госпиталь.
— И больше ничего?
— Да, ничего… Впрочем, нет… Но это не имеет значения.
— Все равно — скажите!
— В кармане был билетик от экипажа…
— Билетик от экипажа!… — вскричал Плантад, глаза которого засверкали. — С номером?
— Да, конечно.
— Может быть, номер 13?
Комиссар с удивлением
— Да, с номером 13, — повторил он, — вы знаете?
— Сейчас отвечу, — сказал инспектор, выдумывая объяснение. — В префектуру были поданы две жалобы: одна о краже фиакра номер 13, а другая — о похищении девушки; и вот билетик доказывает общность этих дел… Вы видите, что билетик, на который вы не обратили внимания, очень важен.
Плантад записал в свою книжку последнюю заметку и, простившись с наивным комиссаром, ушел.
Во время разговора сумерки сменились темнотой. День был жаркий, й надвигалась гроза.
Полицейский остановился на пороге на несколько мгновений, крупные капли дождя уже начали падать. Время от времени сверкала молния, и вдали слышались раскаты грома.
Плантад поглядел на часы. Было без десяти восемь.
— Черт возьми! Как поздно! — с беспокойством прошептал он. — Пожалуй, последний дилижанс уже ушел в Париж… Досадно было бы идти пешком в такую погоду!
Он направился в лавку торговца вином, которая была напротив дома комиссара, и обратился к хозяину:
— Скажите, сударь, в котором часу идет последний дилижанс в Париж?
— По воскресеньям — в десять часов, а в будни — в семь. Сегодня последний дилижанс уже ушел.
— Значит, мне придется идти пешком?
— Да, если вы не сядете в монтрейльский дилижанс, который ходит каждые полчаса.
— Далеко ли отсюда до Монтрейля?
— Не более двадцати минут, если вы знаете кратчайшую дорогу.
— Где она?
— Через холм патронного завода. Она кончается у бюро омнибусов.
— А, знаю! Благодарю вас. Я иду в Монтрейль.
— Подождите, по крайней мере, конца грозы.
— Невозможно: она может продолжиться часть ночи, а мне надо спешить.
Плантад застегнул пальто на все пуговицы, приподнял воротник, надвинул шляпу на глаза и вышел на дорогу, по которой уже прошел один раз днем.
Тефер, спрятавшийся в проеме двери рядом, слышал этот разговор с начала до конца. Сильный ветер и гром помешали Плантаду слышать за собой шум шагов шедшего следом за ним Тефера.
Опустив голову и с трудом различая дорогу, Плантад поминутно попадал в лужи и, наконец, остановился у громадной промоины, которая перегораживала дорогу.
Чтобы не войти по колено в жидкую грязь, инспектор свернул вправо, но не успел он сделать и пятидесяти шагов, как вдруг с испугом отступил: при блеске молнии, сопровождаемой сильным ударом грома, он почти у своих ног увидел громадную трещину каменоломни.
Он хотел обойти ее, но не успел. Сильный толчок заставил его пошатнуться.