Сыщик-убийца
Шрифт:
В эту самую минуту разразилась гроза, давно уже собиравшаяся над Парижем. Раскаты грома слышались все ближе и чаще.
Вдруг яркая молния озарила горизонт, и весь дом вздрогнул от страшного удара грома, точно мимо промчалась галопом целая батарея.
Этот шум пробудил безумную от полусна, в который она была погружена. Она вскочила и стала прислушиваться.
Вспышки молнии и оглушительные удары грома быстро следовали один за другим.
Эстер подошла к окну и, прижавшись к стеклу
В скромном жилище вдовы Поля Леруа Берта видела, как черные грозовые тучи собирались над городом, но это не могло служить ей препятствием исполнить просьбу Рене Мулена. Вдова казненного следила с нетерпением за движением стрелок на циферблате Шварцвальской кукушки, которые, как ей казалось, шли в этот день чересчур медленно.
Она также чувствовала приближение грозы.
— Милое дитя, — сказала она, — я боюсь, что тебе придется идти под ужасным дождем.
— Я тоже так думаю, но что же из этого? Ведь то, что я должна сделать, никак нельзя откладывать?
— Нет, моя крошка… Надо действовать сегодня вечером: завтра, может быть, будет уже поздно.
Берта взглянула на часы.
— Половина девятого, — прошептала она, — пора идти…
— Ты возьмешь экипаж?
— Да, надо будет, хотя мы и не богаты. Отсюда до Королевской площади слишком далеко, чтобы идти пешком.
— Только не нанимай извозчика у самого дома, а то шпионам, о которых мне говорили, придет, может быть, в голову мысль следить за тобой.
— Будь спокойна, мама… Я буду осторожна.
— Также не останавливайся прямо против дома Рене Мулена.
— Конечно!
Берта надела черную шляпку, накинула на плечи траурную шаль и приколола ее брошкой в виде медальона, в котором был портрет Абеля.
Госпожа Леруа ни за что не хотела оставаться в постели и перебралась в большое кресло.
— Торопись, милая моя, — сказала она Берте. — Ты должна понять, с каким нетерпением я буду ждать тебя. Иди! Бог сохранит тебя! Мужайся!
— Ты сама мужайся, дорогая, — ответила Берта, покрывая поцелуями щеки и лоб матери. — Жди и надейся, я скоро вернусь.
— Ты ничего не забыла? Ключ с тобой?
— Ничего, я все помню.
Берта вышла и осторожно спустилась по лестнице, надеясь пройти незамеченной.
Но это было невозможно: дверь в комнату привратника была открыта по случаю жары, и мнимый брат увидел Берту.
— Куда это вы идете, мадемуазель, в такой час? — спросил он, впрочем, больше для очистки совести.
— В аптеку за лекарством.
— Разве
— Увы!… Нет!
— Жаль! Очень жаль!
Берта вышла из дома и оглянулась.
Подозрительный комиссионер мирно курил трубку и не обращал никакого внимания на то, что происходило на улице.
Оба агента видели бесполезность своих наблюдений и вели их спустя рукава.
Дойдя до улицы Рено, Берта остановилась на углу, поджидая, не проедет ли мимо фиакр, что избавило бы ее от труда идти к Монпарнасскому вокзалу.
Скоро она увидела два приближавшихся красных фонаря, и через минуту эти фонари, а стало быть, и фиакр, которому они принадлежали, поравнялся с ней.
— Вы свободны? — спросила Берта.
Кучер остановил фиакр и ответил веселым тоном:
— Да и нет… Конечно, у меня нет седоков, но сейчас будет очень скверно на улице, и я хотел бы отвести домой Тромпетту и Риголетту. Они бегали по городу с самого утра.
— О! Отвезите меня, прошу вас! — сказала Берта умоляющим голосом. — Сейчас, как вы говорите, разразится гроза, а мне надо идти далеко… Непременно надо… И теперь уже поздно.
В эту минуту молния осветила лицо Берты.
«Э! Да какая она хорошенькая! — подумал с добродушной улыбкой кучер. — Тут, верно, любовь замешана!»
— Что ж, если вам нужно спешить, — сказал он вслух, — так садитесь. Вот уже двадцать лет, как моя услужливость к дамам известна всему Парижу. Все знают фиакр номер 13! Счастливый номер! Не хочу, чтобы говорили, что из-за меня расстроилось свидание. Куда же мы едем?
— На Королевскую площадь…
— Королевская площадь! — повторил кучер. — Это не очень-то близко! Ну, да все равно приедем. А номер какой?
Берта вспомнила совет матери и ответила:
— Номер 18.
— Ладно!… Ну, безногая, трогай! Домой приедем, двойную порцию овса дам.
И Пьер Лорио наградил лошадей безобидным ударом бича, приглашая их пуститься рысью.
Берта забилась в угол фиакра и погрузилась в печальные размышления.
Они так заняли ее, что она не заметила, как шло время, и невольно вздрогнула, когда карета вдруг останову лась.
— Ну вот мы и приехали! — крикнул ей с козел Пьер Лорио.
Берта вышла.
Начинали уже падать тяжелые капли дождя. Молнии так быстро следовали одна за другой, что было светло, как днем.
«Она положительно красавица! — подумал Пьер. — А уж я знаю в этом толк! Немало народу перевозил я за эти двадцать лет. Честное слово, я не видел ничего лучше!»
— Тридцать су за конец и на чай, сколько вам будет угодно, — заключил вслух дядя Этьена свой краткий монолог.
— Но вы меня ждите…
— Так вы, значит, берете меня по часам?