Сыщик

Алферова Марианна Владимировна

– Мои гости подождут своего друга здесь, – Василид явно выделили последнее слово.

Друз встал. Повел плечами, как борец перед схваткой. Удалился вместе с хозяином. Корвину и Флакку оставалось только ждать в не самой комфортной обстановке. Казалось, камень вот-вот начнет плавиться от жары… Судя по тому, как хорошо чувствовали себя охранники, их комбинезоны были снабжены охладительными системами. Марк и Флакк также надели рубашки с охладителями, но в здешнем климате этого оказалось маловато.

«Китеж – планета с куда более умеренным климатом, – думал Марк. – Да и Лаций не так жарок по сравнению

с Психеей. А ведь сейчас еще только весна. Почему Эмми с мужем поселилась на Психее, в зоне пустынь? В северных лесах можно подыскать куда более приятный, тенистый уголок. Неужели она любила эту собачью жару?»

Время тянулось медленно. Друз все не возвращался.

«О чем только они там беседуют?» – поражался Марк.

И Друз вернулся. Сначала распахнулась дверь, за ней что-то мелькнуло, затем на каменные плиты выпал еще один охранник. Причем выпал так удачно, что сбил своего собрата с ног. Следом выпрыгнул Друз. Напрасно охранник пытался подняться: башмаки центуриона прошлись по всем болевым точкам его организма. Досталось и тому, что оказался снизу. После первого же удара ему расхотелось хвататься за кобуру. Флакк среагировал мгновенно: не стал выяснять, что происходит, а угостил стоявшего рядом с ним здоровяка ударом локтя в лицо. Каков этот удар, Марк знал отлично. Парализатор успел выпрыгнуть из кобуры Василидова «пса». Но почему-то очутился в ладони Флакка. А охранник уже лежал на раскаленных плитах двора лицом вниз.

Всех охранников уложили друг подле дружки ничком.

«Кожу на лице всем троим придется менять», – решил Марк.

Один из парней очнулся и даже попытался встать, но тут же получил удар ногой в живот. Бил Друз.

– Мразь! Ты за все ответишь… – прохрипел парень.

– Кому и что я должен отвечать, позвольте узнать? – засмеялся центурион, скручивая руки поверженного молекулярной нитью.

– Мне… мне ответишь…

Друз, очень довольный собой, отряхнул ладони, будто от грязи.

– Где ты научился драться? – спросил Марк.

– Один раз я повздорил с Цезоном… ныне покойным… – многозначительно начал Друз и замолчал.

Цезон был патрицием, его род сотни лет подряд посвящал себя войне, поколение за поколением служили в особых когортах. Тренируйся Друз с утра до вечера и с вечера до утра, все равно у него не было ни единого шанса победить в схватке с Цезоном. Однако Друз почему-то считал, что его личные способности могут одолеть силу целого патрицианского рода. Что это? Плебейская самоуверенность? Или плебейское легкомыслие? Говорят, плебеи живут так, будто смерти нет вообще, и у них впереди бесконечность, и они успеют совершить все, но никогда ничего не успевают. Может потому, что не чувствуют ноши за плечами.

Флакк тем временем связал двух других охранников.

– Уходим! – сказал он.

– Что с этими? – Друз кивнул на охранников.

– Оставь здесь. Хозяин освободит. Надеюсь, он жив?

– А что с ним могло статься? – невинным тоном осведомился Друз. – Правда, думаю, часа два он будет пребывать в блаженном состоянии. Как всегда после разряда парализатора.

– Надеюсь, не в столь блаженном, как князь Сергей. Иначе тебя обвинят в псевдоубийстве.

Они вышли на улицу, бегом пересекли площадь, миновали два квартала. Но дальше бежать по такой

жаре и ничего не пить было невозможно. Они зашли в ближайшее кафе и заказали бутылку ледяной воды. Посещение клиники Василида на всех произвело неизгладимое впечатление.

– Ну, что ты узнал? – нетерпеливо спросил Марк.

– Вы не поверите…

– Почему же…

– Князь Сергей заплатил за то, чтобы Василид создал из зародыша человека. Анонимно.

– Чего-то в этом духе мы ожидали. Чей был зародыш? Эмилии и Сергея? Или это тайна? – допытывался Корвин.

– Нет, не тайна. В компе Василида есть все данные. Зародыш принадлежал наварху Корнелию.

У Марка отвисла челюсть. У Флакка – тоже.

Все молчали. Слышалось лишь капанье воды – фонтан в центре зала выдавливал из себя скупую влагу,

– Не может быть, – выдохнул Корвин с трудом. – При чем здесь наварх Корнелий?

– Наварх – отец зародыша. В компе есть данные генетического кода.

– А мать? Эмилия? – Флакк схватил Друза за ворот рубашки.

– С чего ты взял? Мать неизвестна. Про нее лишь сказано, что она из плебейского рода. Хотя генетический код зарегистрирован. Но он не идентифицирован… Да отпусти ты меня! Порвешь охладительный клапан!

Флакк сел на место. Информация, добытая Друзом, потрясла его. Кажется, он так до конца и не поверил, что Эмми к зародышу не имеет никакого отношения. Все патриции чрезвычайно ревнивы. Супружеская верность – гарантия бессмертия их рода. Впрочем, и плебей Друз тоже страдал приступами ревности.

– Его вырастили? Этого ребенка вырастили? – спросил Марк.

– Да, конечно.

– И что дальше?

– Передан для идентификации как гражданин Психеи.

– То есть… – не понял Марк.

– Нам его не найти. Младенец получил имя и теперь где-то воспитывается. Вопрос вопросов: связано это как-то с гибелью Эмилии или нет? – Кажется, Друз уже воображал себя следователем.

– Это был мальчик… или девочка? – зачем-то спросил Флакк.

– Мальчик…

– Я бы многое отдал, чтобы узнать, известно ли об этом самому наварху Корнелию, – пробормотал Марк. Потом спросил: – Кто-нибудь что-нибудь понимает?

– Ты у нас должен все понимать, – усмехнулся Друз. – Наверняка предки уже подсказали решение.

– Еще нет, – признался Корвин. – Зачем князю и княгине оплачивать рождение чужого ребенка? Тем более незаконного сына Корнелия. Не припомню, чтобы Флакки или Эмилии были в большой дружбе с Корнелиями. Быть может, Сергей встречался с навархом во время войны?

– Потому наварх поручил Сергею столь деликатное дело, как забота о его потомстве, – закончил мысль Друз.

Марк сморщился: он же велел сам себе не выдвигать вслух нелепых версий.

– Он бы получил генетическую память, если бы родился на Лации, – напомнил Флакк.

– Нам надо найти этого ребенка, – предложил Друз.

– Что это даст? – пожал плечами Марк. – Малышу сейчас нет еще и трех лет. О чем мы его спросим? Парень, ты случайно не знаешь, какие дела были у князя Сергея с навархом Корнелием? Так, что ли?

Корвин был в растерянности. Он получил массу информации, но не мог сложить из разрозненной мозаики цельную картину. Самоуверенность – вот что его подвело. Рано ему заниматься расследованиями. Поторопился…