Сыскари
Шрифт:
– А где ж ему быть? – удивилась женщина. – Не работает нигде. На что живет – не знаю. Все время на дворе отирается.
Чернослив действительно оказался дома. Гостя впустил сразу, не выясняя ни намерений, ни личности. Провел на грязную кухню и только тут, будто проснувшись, с надеждой поинтересовался:
– Может, того?.. Я мигом сгоняю! У тебя как с монетой?
– С монетой у меня, друг, неважно, – признался Крячко, с любопытством рассматривая захламленное помещение. – Сам понимаешь, в МВД много не платят – на энтузиазме работаем.
Чернослив открыл рот. На его морщинистом
– Ты… Ты постой! Ты из милиции, что ли? – жалобно спросил он. – Так это… Ты не обращай внимания! Шучу я. Я вообще, можно сказать, в завязке.
– Давно? – полюбопытствовал Крячко.
– Со вчерашнего утра, – солидно ответил Чернослив и, помявшись, спросил осторожно: – А вы, гражданин начальник, по какому, извиняюсь, вопросу? Может, я и ни при чем вовсе? Как в газете пишут, судебные ошибки – самые страшные, потому что подрывают веру человека в справедливость.
– Начитанный ты, – вздохнул Крячко. – А тут не то что газету – на часы посмотреть некогда. Эту самую справедливость восстанавливаем не покладая рук. Вот, например, есть информация, что у твоего соседа со второго этажа машину угнали. Допустим, машина-то нашлась, но ведь этого мало! Преступники должны понести наказание, верно?
– Должны, – механически подтвердил Чернослив.
– В том и суть, – важно продолжал Крячко. – А как их найти, когда от потерпевшего даже заявления не поступало? И сам он куда-то исчез.
– Вы про Константина Петровича, что ли? – с сомнением произнес Чернослив. – Да вроде не угоняли у него машину-то… Не жаловался он. Я его недавно совсем видел. Все в порядке у него было. И машину он куда-то на капитальный поставил. Говорил, обещали ему из нее конфетку сделать.
– Вот как? – насторожился Крячко. – И куда же это он ее поставил, на какую кондитерскую фабрику?
– Не на фабрику, конечно, а в мастерскую, – не реагируя на юмор, ответил Чернослив. – Я вот тоже спрашивал у него, кому он машину отдал, а он на это только улыбается, мол, места надо знать… А я так думаю – если у него ее угнали, значит, не те он места искал. Кинули его просто. Хотя, с другой стороны, не жаловался он, – тут Чернослив, запутавшись, надолго задумался и совсем неуверенно закончил: – Опять же, если вы говорите… И машины не видать, правда. И самого Константина Петровича тоже… Где же он?
– Так это я у тебя спрашиваю – где он может быть, – сказал Крячко. – Дверь никто не открывает, на звонки не отвечает. Чем вообще этот Вольнов занимается?
– Да так, по бизнесу, – уклончиво сказал Чернослив. – Одно время похоронку организовал. Только не пошло дело. Фруктами торговал. Потом это… В фирме экспедитором работал – с начальником полаялся. А последнее время вроде как частным извозом занялся. Грузы какие-то возил по области и за пределы тоже… Ну а тут вроде не сезон, и машина барахлить стала…
– С кем он дело-то имел? – уточнил Крячко. – Знаешь кого-нибудь? Где этих людей найти можно?
Чернослив неодобрительно пожевал потрескавшимися губами, покрутил головой.
– Да правду сказать, не с теми он связался, гражданин начальник! – сказал он и тут же, словно испугавшись, добавил: – То есть
– Ага, значит, Вольнов с нерусскими компанию водил, – догадался Крячко. – А с кем конкретно? С американцами, а может, с индусами?
– Ну, с индусами! – криво улыбнулся Чернослив. – Скажете тоже. С армянами! Тут через два квартала ихнее кафе есть. Там они все и собирались. Константин Петрович, припоминаю, все какого-то Нодара упоминал… Нодар ему работу давал.
– Нодар – вроде не армянское имя, – усомнился Крячко.
– А бог их знает! – беззаботно махнул рукой Чернослив. – Одно слово, горцы. Как их различишь?
– Значит, говоришь, два квартала? – задумчиво проговорил Крячко и, полезши в карман, вытащил потрепанный бумажник. – Придется заглянуть. А ты, Ваня, вот что – если вдруг услышишь что про Вольнова или увидишь – звякни, будь другом, по этому телефончику и спроси полковника Крячко!.. Буду очень тебе признателен. А чтобы ты не думал, что это просто слова, вот тебе некоторым образом аванс. Только чересчур не напрягайся, ладно? Все хорошо в меру!
Крячко ушел, оставив Чернослива потрясенно рассматривать упавшие на него с неба пятьдесят рублей и визитную карточку с номером служебного телефона, а сам отправился искать кафе. Мысленно Крячко уже примерно представил себе фигуру господина Вольнова – неудачливого коммерсанта и неуживчивого человека, с каждым годом неуклонно скатывающегося на все более низкий уровень, но еще пытающегося шевелить лапками. Такой, чтобы продержаться на плаву, пойдет на все. И ведь никто пока не доказал, что машину у Вольнова угнали. Это всего лишь предположение. Он вполне мог сидеть за рулем той самой машины.
Косвенно такую возможность подтверждал и рассказ Чернослива – оказывается, свой фургончик Вольнов совсем недавно ставил на капитальный ремонт. Это вполне могло означать, что машину готовили к серьезной работе, доводили, что называется, до ума. Недаром Вольнов не назвал бывшему автомеханику адреса мастерской. Но, возможно, эта мастерская имеет какое-то отношение к армянскому кафе и к человеку с грузинским именем Нодар? Правда, в показаниях оставшихся в живых охранников не было даже намека на особую национальную принадлежность нападавших, но, с другой стороны, человек редко меняет круг своих знакомств, и если господин Вольнов впутался в преступление, то, скорее всего, не выходя из своего привычного круга.
Впрочем, все это пока были только предположения, и Крячко сильно надеялся, что, посетив кафе, где подвизался Вольнов, ему удастся составить более реальную картину.
Заведение он нашел без труда. Кафе называлось «Арарат», что подтверждало «армянскую версию» Чернослива. Впрочем, совсем не исключалось, что дух в этом заведении вполне интернациональный – в бизнесе нет предрассудков, в том числе и расовых.
В небольшом сумрачном зале пахло хлоркой и въевшейся в потемневшие стены масляной гарью. Впрочем, скатерти на столиках были девственно-белыми и хрустящими, а светловолосая официантка с грустным миловидным лицом вежливой и предупредительной.