Сюрприз для Ловчего
Шрифт:
– Да.
– И что скажешь?
– Скажу, что у моего человека прибавится работы. Нам необходимо о ней узнать всё.
Максимилиан покачал головой.
– Не слишком категорично?
– В самый раз. По-другому никак. Не мы, так другие воспользуются ей. И мы же потом будем кусать локти.
Мужчины вышли на улицу и направились к небольшой площадке, на которой, помимо механических экипажей, стояло пять машин с открытым верхом и замысловатой трубой на крыше. Нововведение, к которому жители столицы ещё не привыкли. Чтобы приобрести машины, работающие на паровом двигателе, выстраивались в очереди даже среди князей и высшей знати. От того Максимилиан
Ни один из Ловчих не услышал ни одну реплику. Говорили тихо. Мистическая аура таинственности, витающая вокруг Ловчих, давала о себе знать. И их возвращение в Бергас вызвало очень много вопросов. Знающие люди понимали: Император дал добро. Иначе они бы не вернулись.
Значит, что-то происходит в Великой Империи.
Что-то страшное. Злое.
Раз потребовались услуги Ловчих.
Весь путь домой Каролина продолжала возмущаться. Ловчих она уже не трогала, но тот факт, что ничего не удалось про них узнать, изрядно испортил ей настроение. Баронесса, фыркнув, сообщила напоследок, что отказывается от ужина и поднимается к себе.
Ванда с Роем настаивать на своем обществе не стали.
– Я приду к тебе через пару минут, – сказал Рой, как только баронесса скрылась в соседнем зале.
– Хорошо. Буду ждать.
Ванда открыла дверцу будуара и улыбнулась. Лидси развела огонь в камине, готовясь к возвращению хозяйки, предварительно запустив рыжую саламандру, чтобы он горел ярче. Это была её маленькая прихоть. Ванда любила вечерами, перед сном, наблюдать за игрой пламени в камине. За окном просыпалась природа, вовсю цвели яблоневые сады, и воздух был по-весеннему свеж. А она предпочитала всю ночь провести с распахнутыми настежь балконными дверьми, лишь бы потрескивал огонь в камине.
Вот и сейчас она подошла к застеклённым дверцам и, надавив, открыла их, подставив лицо ласковому ночному ветерку.
Сегодня природа и заводы были к ним милосердны. В воздухе не чувствовались запахи гари и серы. Туман, как таковой, тоже отсутствовал. Каролина как-то говорила, что за последние годы почти удалось преодолеть проблему очищения выбросов с заводов и непроглядного смога, поглотившего город.
Самой Ванде, проживавшей до сегодняшнего времени в деревне, не приходилось ещё сталкиваться с «прелестями» жизни в большом городе. И она надеялась, что не столкнется.
С той самой минуты, как Рой сообщил, что достал адрес, она так разволновалась, что успокоиться никак не удавалось. А это плохо. Надо брать себя в руки. Ей предстоит важное мероприятие.
Послышался отдалённый смех, и Ванда вздрогнула.
Что-то она слишком самоуверенна.
Залезть в незнакомый дом… рыться в чужих бумагах… подвергать себя опасности…
Именно это она и собиралась сделать.
Несколько лет назад, когда умирала мама, Ванде стали известны обстоятельства, заставившие молодую чету Улитли, родителей Ванды и Роя, покинуть Бергас и поселиться в маленькой деревне. А также ответ на вопрос: почему порой у отца в глазах появлялось выражение вины, когда он смотрел на маменьку, думая, что никто за ним не наблюдает.
Улитли всегда жили скромно: экономили на всём, в их доме не было принято тратить деньги на пустяки, но и свободных средств никогда не водилось.
Естественно, пока Ванда подрастала,
Оказалось, прежде чем повстречать молодого кавалериста Улитли, мать Веры была обручена с неким мистером Жерданом. Маменька не уточнила, кем он был, но её лицо помрачнело при одном упоминании его имени.
Красавец Улитли вскружил ей голову, и вскоре старая помолвка расторгалась. Влюбленные быстро сыграли свадьбу и собрались жить долго и счастливо. К тому же, Элизабет чувствовала, что в ней зародилась новая жизнь.
Как это бывает в таких случаях, беда нагрянула нежданно.
Кристиан Улитли начал частенько пропадать по ночам, а приходить под утро. Ничего не объясняя жене, он преподносил дорогие подарки, драгоценности, в доме появились деньги. Элизабет всё это не нравилось, но сколько бы она ни допытывала мужа, откуда деньги, он никогда не говорил правды, только счастливо улыбался и отшучивался.
Однако эйфория продолжалась недолго. Через пару месяцев от счастливого настроения не осталось и следа. Кристиан превращался в угрюмого и нервного человека. Элизабет не находила себе места, а однажды, попрекая мужа будущим ребенком, все-таки вызнала у него правду.
Кавалерист Улитли оказался азартным человеком. Он упустил момент, когда игра в карты из привычного развлечения переросла в нечто большее. Сначала ему везло и везло сильно. Казалось, фортуна будет вечно ему улыбаться. Но незаметно для самого себя в один из вечеров на кон им было поставлено больше, чем он мог себе позволить. А карта не пришла. Он проиграл. По иронии судьбы в тот злополучный вечер напротив него за карточным столом сидел давний соперник Жердан. Или не судьба тут вмешалась, а точный мстительный расчет?
Жердан не забыл нанесенного оскорбления. Но сделал вид, что смирился с потерей возлюбленной. Если бы Элизабет была рядом с Кристианом, то, возможно, нашла бы нужные слова, переубедив мужа и объяснив, что Жердан не тот человек, который умеет прощать, не допустила бы, чтобы они оказались вместе за игральным столом.
Улитли подписывал вексель Жердану с мыслью, что он с ним не рассчитается и вовек. Долг был огромен. А как известно, карточный долг – долг чести.
Всё, что могли, Улитли продали. Дом в Бергасе, приданое Элизабет, небольшое состояние, скопленное за годы службы – всё пошло на уплату долга. Но и этого было недостаточно.
Тогда Жердан потребовал, чтобы Улитли ушёл со службы и уехал с женой в деревню. Кристиан согласился. Какую пользу извлёк из их отъезда Жердан, что он от того выиграл, никто не знал. Элизабет терялась в предположениях. Ей было трудно покидать Бергас, она родилась и выросла в столице и всем сердцем любила её холодноватую красоту.
Улитли купили небольшое именьице и поселились в деревенской глуши. Родилась Ванда, потом Рой. Кристиан больше никогда не садился за карты, сдержал обещание, данное жене, но в начале каждого года он неизменно уезжал на несколько дней из имения. Домашним говорил, что едет по делам. На самом деле в обговоренном заранее месте он встречался с Жерданом и отдавал ему очередную часть долга.