Т

Пелевин Виктор Олегович

— У вас на сегодняшнее утро назначена встреча с монгольским медиумом Джамбоном Тулку. Так вот, мне удалось установить, что он тоже состоит в сношениях с Победоносцевым.

— Сударь, — нахмурился Т., — я поручил вам собрать сведения о Победоносцеве, но не поручал шпионить за мной.

Гороховый господин улыбнулся.

— Иногда в нашей работе это неизбежно, — сказал он. — Мы проверяем контакты персон, сведения о которых собираем, а порой и контакты этих контактов. Я мог бы вообще не упоминать об этом факте, но подумал, что он вызовет у вас интерес. Особенно если я осведомлю вас перед встречей с медиумом.

Т. кивнул.

—

Давайте по порядку, — сказал он. — Начнем с главного. Вы установили то, что я просил?

Гороховый господин вынул из пиджачного кармана сложенный в несколько раз лист кальки, развернул его и положил на стол.

— Что это? — спросил Т.

— План дома, где живет Победоносцев. Улицы подписаны, но вот здесь, в уголочке, на всякий случай еще точный адрес — если вдруг решите ехать на извозчике. Квартира в шестом этаже, отмечена крестом. Сразу учтите — черный ход заколочен, вход и выход только по главной лестнице.

— А что это за красные кружки и линии?

— Канализационные люки и схема канализации. Видите, люк прямо около подъезда. В этом районе очень разветвленная сеть тоннелей, настоящие катакомбы. Прекрасный вариант отхода после дела.

— Милостивый государь, — сказал Т., — да с чего вы взяли, что речь идет о каком-то деле?

— Извините, — смутился гороховый, — сболтнул не подумав.

— Охрана?

— Дом не охраняется. Однако сам обер-прокурор находится под защитой вооруженных чернецов, состоящих с ним в одном тайном обществе. У них что-то вроде казармы в соседнем доме — в случае тревоги он телефонирует, и через пять минут они на месте. Для этого пришлось...

— Неважно, — перебил Т. — Вам удалось выяснить, что это за тайное общество?

Гороховый господин брезгливо улыбнулся и молвил:

— Содомиты-с.

— Почему вы так полагаете?

Гороховый пожал плечами.

— Да по опыту знаю, что за тайными обществами не стоит обыкновенно никакой другой тайны, кроме этой. Зачем им иначе тихариться?

— Может быть, это маскировка другой деятельности, еще более предосудительной.

Гороховый господин покачал головой.

— Вряд ли. Давать деньги в рост в наше время можно совершенно открыто — английский король за это даже в рыцари посвящает. А скоро, думаю, будет и за содомию. Только кому они теперь нужны, эти английские рыцари? Вот в газетах писали, в прошлом году в Манчестере...

Т. прервал его движением ладони.

— Пожалуйста, не отвлекайтесь, — сказал он. — На чем конкретно вы основываетесь, делая такое однозначное предположение? На каких фактах?

Гороховый господин переложил свой котелок с колена на стол, сунул руку во внутренний карман и вынул распухший конверт такого же горохового цвета, как и его пиджак. В конверте лежал какой-то цилиндрический предмет.

— Что это? — спросил Т.

— Ответ вашего монгольского медиума на запрос, посланный ему Победоносцевым. Выкрал из почтового ящика обер-прокурора с большим риском для себя. Самого запроса не имею, но по ответу все ясно.

Т. открыл конверт. Внутри был сложенный лист бумаги и цилиндр, покрытый блестящим белым материалом.

— Валик фонографа?

— Точно, — подтвердил гороховый.

Т. развернул бумагу и прочел:

Ваше Превосходительство господин Победоносцев!

В ответ на ваш запрос спешу сообщить следующее. Насколько мне известно, учение тибетских

лам никак специально не объясняет того обстоятельства, что красивые юноши часто склонны к мужеложству. Как частное лицо, однако, могу предположить следующее. При жизни большинство мужеложцев страстно устремляется к красивым мальчикам, ибо таков идеал подверженных этому пороку. Когда же порок достигает такого накала, что захватывает самую сердцевину человеческого существа, даже смерти бывает мало, чтобы охладить сей пыл, и он переносится в следующую жизнь, где обыкновенно сбывается самое сильное желание, не исполненное в прошлой — и, таким образом, грешник сам перерождается своим бывшим идолом. Однако при этом обнажается вся обреченность круговорота человеческих устремлений: тот, кто ранее усмыкался за смазливыми юношами, становится объектом нечистого интереса сам. Поистине, какова тщета — что есть краса юности, как не источник угрозы для зада? И так, Ваше Превосходительство, из жизни в жизнь.

К сему прилагается записанная на барабан фонографа тибетская старинная песня «Как согрешил я ртом, в тот год мой лама помер». Поет йогин Денис Быкососов, традиция Бон.

Примите и проч. Урган Джамбон Тулку VI

— Валик поврежден, — сказал гороховый господин озабоченно. — Видите, эта длинная царапина? На ней щелкает, но слушать можно. Что-то очень странное — низкое мычание и шорох. Но на душе сразу делается тревожно.

Т. секунду подумал.

— Вы сказали, что этот медиум состоит в сношениях с Победоносцевым. Вы имели в виду...

— Нет, что вы, — сально улыбнулся гороховый. — Просто фигура речи. Обер-прокурор Победоносцев увлекается спиритизмом, и контакты ламы Джамбона с ним носят строго профессиональный характер. Лама ведет сеансы как спирит. Тем не менее я решил сообщить вам об их знакомстве.

— Спасибо, — помолчав, сказал Т. — А этот лама действительно хороший медиум?

— В спиритических кругах утверждают, что в Петербурге ему нет равных. Он якобы способен не только вызывать духов, но еще и читать в сердцах и видеть помыслы...

— И это так и есть, — раздался вдруг тихий, но отчетливый голос, — разумеется, в определенных пределах...

Т. и гороховый господин обернулись одновременно.

В дверях стоял невысокий плотный мужчина с обритой наголо головой, довольно молодой, в темно-красной рясе такого цвета и покроя, что, выделяя его среди одетых по-городскому людей, она в то же время не привлекала к нему слишком пристального внимания, напоминая немного вычурное и яркое летнее пальто. В одной руке он держал завернутую в газеты и перевязанную бечевкой картину приличных размеров, другой перебирал крупные деревянные четки.

— Господин Джамбон, — сказал Т. — Я не ждал вас так рано — мы, кажется, назначили на десять.

— Как вы догадались, граф, возникли новые обстоятельства.

И лама кивнул на горохового. Тот взял со стола свой котелок и напружинился, приготовившись не то к драке, не то к бегству.

— Я слышал вашу беседу с этим господином, граф, — сказал лама, — поэтому к вам претензий не имею. К вам, сударь, — лама повернулся к гороховому, — у меня тоже нет вопросов, как не может их быть к волку за то, что он крадет телят. Однако мне нужны эти материалы, поскольку их ждет клиент. Вы позволите...