Та, которую я...

Аверков Дмитрий

Я невольно прибавил скорости и поспешил к изгибу ручья, из-за которого и доносилось манящее песнопение.

О! Увидел! Вот она!

Выбрал место для наилучшего наблюдения, аккуратно втиснулся в густые ветви какого-то широколистного куста и затих.

Черноволосая девица с выразительными пышными формами стояла по колени в воде и имела вид жизнерадостный.

Я испытывал аналогичные чувства, даже намного разнообразнее, но одна неувязочка всё же вызывала мое недовольство. Одежда на дамочке была в полном комплекте. Я обнадеживал себя мыслью

о том, что она пришла сюда недавно, значит, представление только начинается.

Но вдруг она уже завершила свои водные процедуры и я опоздал?! В такой поворот верить совсем не хотелось.

Принялся, затаив дыхание, пристально разглядывать особу, оценивая ее природные данные.

Не то чтобы молоденькая, но и не особо зрелая женщина, не утратившую красоту и влекущее обаяние. Она бултыхала ногами, приподняв высоко подол платья, и медленно прохаживалась вдоль берега.

«Ну, давай уже! Хоть подол повыше задери!» — прошептал я достаточно громко, раздираемый нетерпением и жаждой зрелища.

Женщина повела головой в мою сторону, словно услышала шепот. Я сжался и застыл, срастаясь с кустом.

Она улыбнулась и принялась стаскивать с себя одежду, да так заманчиво это проделывала, будто бы поняла, что за ней подсматривают.

Смущаться я не собирался ни при каких обстоятельствах: буду ли я пойман с поличным или останусь незамеченным.

У меня закалка. Уже нагляделся на голых девиц. Не то чтобы изрядно — до равнодушного привыкания, но и не мельком, а тщательно и досконально.

Всё же чувствовал, что попеременно бледнею и краснею, как девица. Правда, это нисколько не мешало мне с выпученными глазами, стараясь не моргать, следить за ее манипуляциями и упиваться процессом медленного обнажения.

Вот выскользнула ее восхитительная грудь — запрыгала и заколыхалась, изменяя форму, будто бы радуясь освобождению от тесных оков.

Осталось совсем немного…

Хвала Вселенной!

Незнакомка теперь была абсолютно голой.

Мое возбуждение достигло предела, и я бессознательно судорожно сжал ветку, которую придерживал рукой, — она предательски громко хрустнула. Я окаменел, открыв рот, боясь, что зубы от нервной дрожи моей разгоряченной плоти могут приняться клацать так, что их стук разлетится по всей округе.

Дамочка не проявила и тени беспокойства. Она громко рассмеялась, наконец-то прекратив петь и, безошибочно вычислив мое местонахождение, призывно помахала ладошкой и крикнула:

— Выходи давай! Можешь больше не прятаться.

Я уже и сам намеревался внезапно выскочить из своего укрытия — сколько же можно терпеть? Но я полагался на фактор неожиданности.

Обожаю такие моменты, когда у девицы, застигнутой врасплох, есть всего лишь доли секунды, чтобы лихорадочно сообразить, как ей предстать: скромницей или распутницей?

Потому что да! Я убежден, что любая девица не всегда в подобных случаях реагирует спонтанно, зачастую в ее мозгу включается холодный расчет. Она пытается с наскока проанализировать

ситуацию, мгновенно оценивая кавалера, и решает, что будет выгоднее именно для нее. Стоит ли ей сделать акцент на мораль и девичью стыдливость, дабы направить пробудившиеся мужские позывы в душевно-эмоциональное русло, или же лучше сразу дать понять о ее доступности и согласии на «оказание платных услуг»?

То есть девица экстренно выбирает — либо романтика, либо нескрываемый меркантильный интерес к подвернувшемуся кавалеру.

В подобных хитросплетениях женских уловок я немного поднаторел после знакомства с Марфушей.

А вот поведение Аделаиды мне было совсем непонятно. Что она тогда испытывала, когда я применял хитрое заклинание раздевания? Проявлений застенчивости в повседневной жизни я у нее не замечал. Стало быть, она считала, что негоже ей светить княжеской наготой перед такими, как я…

Насколько я правильно сейчас распознал женские сигналы — черноволосая повела себя по варианту монетизации нашей возможной связи. Без обиняков и всяческой завуалированности.

Правда, и разглядеть меня, она еще не успела.

Монет у меня не было, и я, питая надежду, что ей просто приспичило потешить свое женское начало, выбрался из кустов. Во всяком случае смогу вблизи полюбоваться ее прелестями, которые она не спешила скрывать от моих глаз.

— Я нестеснительная, — задорно заявила она, буравя меня лукавым взглядом, как только я приблизился, и поинтересовалась со смешком: — Зачем же такую красоту скрывать? Приглянулась я тебе?

— Ничего себе так… — отозвался я, жадно разглядывая ее тело. — Фактурная девица. Женщина то бишь…

— До жути хороша я! Правда, ведь? — похохатывала она, наблюдая за смятением, нахлынувшим на меня.

— Не могу не согласиться, мадам, — буркнул я, не отрывая глаз от ее «достопримечательностей».

— Я мадемуазель! — игривым тоном произнесла она.

— Ну, это легко исправить, — неожиданно для себя, я стал превращаться в прожженного ловеласа. — Могу помочь! Я не против прямо здесь и сейчас устроить вам бурную «брачную ночь», а потом выдам расписку, что нас обвенчала Вселенная.

Тут черноволосая внезапно переменилась в лице. Что-то неуловимое, но явно присущее лишь аристократам, проявилось в ее поведении, в позе, во взгляде, манерности. Я на подобное уже насмотрелся, как-никак бок о бок с семейством Даарр провел столько времени, да и с другими представителями местной знати знаком не понаслышке.

Аристократа — даже если он с голой жопой — всё одно несложно признать. Даром, что ли, его изощренно воспитывали и дрессировали с младых ногтей?

— Да как ты смеешь?! — надменно бросила женщина. — Я тебе не какая-то обычная дурочка с челкой. Я… — и тут же мигом с нее слетела холодная спесь, она осеклась и вновь стала озорной бабенкой, смешливо потупив глаза, непредсказуемо завершила свою тираду: — Я писаная красавица! Да я само совершенство! Со мной надо быть тактичнее и учтивее!