Та, которую я...

Аверков Дмитрий

«Показалось, — подумал я. — Просто оскорбилась, чисто по-женски… Вряд ли в ней течет „благородная“ кровь».

— Ну конечно! — продолжила посмеиваться незнакомка. — Тебе приятнее пялиться на юных да глупых, чем на мудрых женщин не первой молодости. Что ж, природа над всеми нами потешается. Некоторым вещам свойственно меняться, но у моего тела период цветения и благоухания долгоиграющий.

— Так ты вроде ничего себе так… — поддакнул я. — Охотно пялюсь…

— Поглазеешь и пойдешь дальше? — вдруг закапризничала она, кривя губы. — Ни

цветочка, ни лишнего комплимента?

— Я не такой, — меня накрыла легкая растерянность. — Я порядочный. Комплимент могу сказать. Мне не жалко.

— А ты влюбись в меня лучше, не прогадаешь, — вдруг предложила она, и мне было совсем неясно: сказала это она шутливо или всерьез.

Я деланно хмыкнул и мысленно готовился пространно обрисовать незнакомке свою позицию по этому вопросу. Мол, поскольку она не расположена к скоротечному контакту, а нацелилась на перспективу, то в этом я ей не помощник — у меня есть ТА, КОТОРУЮ Я…

Но черноволосая не дождалась, когда я соберусь с духом и задвину свою речь. Заметив мою неловкую озадаченность, незнакомка смешливо фыркнула и, пританцовывая, покрутила бедрами, повернувшись ко мне спиной:

— Как тебе моя задница?

— Великолепная! — с облегчением выдохнул я, со сладострастием разглядывая ее довольно объемную нижнюю часть тела.

— Еще бы! — сказала она, преисполненная так и сквозящей из нее гордостью. — Самая лучшая задница в Селеноградии! Разве ты ее не признал? В лицо меня, конечно, видели немногие. Но с моей прекрасной попкой знакома, пожалуй, большая часть империи.

Я мысленно съязвил что-то по этому поводу и присмотрелся еще внимательнее к ее волнующим формам…

О, чёрт!

Меня прошиб холодный пот… Знакомые очертания… Да это же… Я уже видел… несколько раз… на тех зловещих прапорах…

Охренеть! Я влип! Спасай меня, Селена!

В замешательстве бросился со всех ног наутек под веселый хохот черноволосой. Но сбежать мне не позволили. Мне не хватило всего нескольких метров, чтобы юркнуть в густой кустарник.

Я ощутил, как что-то жесткое и игольчатое обхватило меня со всех сторон, крепко стискивая. Через секунду я уже не мог пошевелиться, свалился на землю как подкошенный и забился в судорогах.

«Ежовые рукавицы», — пронеслась догадка в моем сознании, перед тем как оно потухло…

Глава 37

Очухался я в каком-то доме, а конкретнее в спальне, судя по тому, что лежал на большой кровати, а рядом пылилась тумбочка прикроватная, чуть дальше — бельевой шкаф вроде бы.

Никаких побочных явлений после «ежовых рукавиц» я не испытывал. Значит, ко мне применили щадящую степень заклинания — просто чтобы вырубить.

Такой исход встречи с черноволосой меня обрадовал и озадачил. Кто она — теперь-то я очень даже догадывался. Припоминая, что рассказывали о непредсказуемости и жестокости взбалмошной графини,

я нервно поежился и решил поскорее выбираться отсюда.

Моя одежда — на мне, никто ее с меня не стащил, когда я был в отключке, уже хорошо. Спохватившись, торопливо нашарил рукой амулет. Отлично! Он никуда не делся.

Вскочил и подобрался к окну — за мутноватым стеклом вырисовывались хозяйственные постройки, за ними — разномастные домишки, а чуть дальше над крышами колыхался на ветру огромный боярский прапор.

Мои опасения подтвердились.

На прапоре красовалась та самая задница, которую я имел удовольствие лицезреть совсем недавно в натуральном виде, причем весьма подробно рассмотрел оригинал этого изображения.

Зачем Агата затеяла ту озорную игру и сразу не призналась, кто она на самом деле? И почему я оказался здесь — в стане АГАТЦЕВ? Мне невдомек, да и выяснять это не особо хочется.

Ждать милостей от графини, у которой с головой не в порядке, — рисковое занятие.

Недолго раздумывая, я отворил раму и осторожно выбрался через окно. Озираясь, пробрался к краю дома. Черт! Там был вход и возле него сидели несколько агатцев — переговариваясь и посмеиваясь.

Я резко дал задний ход, но, развернувшись, прямохонько уткнулся в здоровенную тушу мужика в серо-голубой форме.

— Далече собрался? — уточнил он, миролюбиво жуя соломинку и перебрасывая ее языком из одного угла громадного рта в другой. — Не боись. Велено тебя не трогать. Хошь, даже пылинки с тебя могу сдуть. — И он поднес к моему носу пудовый кулачище и медленно покачал им из стороны в сторону, видимо, показывая, как он собирается это проделывать.

— А где мы сейчас? — спросил я, инстинктивно сжимаясь перед нависшей надо мной горой человеческой плоти. — В графстве Заарр?

— Не-а, — покачал он головой. — Лагерь у нас тут перевалочный. Точно не ведаю: то ли местный князек — союзник наш теперь, то ли госпожа уже себе его земли прибрала. Здешний Родовой Очаг далеко, его купол сюда не достает. Да тебе какая разница? Живи себе и радуйся. Пока живется.

— Так и впрямь никто из ваших меня не тронет? — перестраховался я.

— Точно, — кивнул амбал. — Когда тебя без памороков сюда привезли, то всем нашим велели посмотреть на твою рожу и запомнить, чтоб никто невзначай не пришиб.

Я тотчас успокоился, расправил плечи и спокойно направился к агатцам у входа, надеясь отыскать Пахома и вызнать у него об особенностях своего нынешнего статуса.

И не ошибся. Действительно Пахом был тут. Завидев меня, он подал неприметный сигнал — не показывать вида, что мы знакомы, и скосил глазами на конюшню, что стояла сбоку от дома.

Я, не замедляя шага, отправился туда.

Мой давний приятель не спешил, и я успел скормить три охапки сена отдыхающим скакунам. Они казались смирными и приветливо трясли гривами, когда я подходил к ним с пахучими пучками сухой травы. Но я ведь знал, на что они способны. Я видел их в бою.