Та, которую я...
Шрифт:
В пылу азарта я даже подключил служанок, они не сопротивлялись и процесс мне стал намного приятнее, поскольку они родом были из кочевниц.
Служанки без уговоров молча опустились на четвереньки сразу же, как только я задействовал их в «представлении». Похоже, это была повседневная любовная поза кочевого народа.
Девицы повизгивали и постанывали, активно двигали телами на мне и подо мной, а Марха, не шевелясь, по-прежнему сидела в кресле-качалке, смотрела безотрывно и сопела всё тяжелее и тяжелее.
Ну что ж поделать. Ее пытливая натура желала
Насколько я понял, довольны остались все.
Когда же мой боевой дух ослаб, а девицы всё еще продолжали томно постанывать, Марха вдруг вскочила, нервно рявкнула и выгнала всех прочь, включая и своих служанок.
«Фрейлины» оправили платья и как ни в чём ни бывало отправились к своему шатру, на ходу тихо посмеиваясь.
И только сейчас я понял, что мне некуда деваться. Небо уже сковала черная мгла, и я ощутил то чувство, которое настигает каждого путника на незнакомой безлюдной дороге при наступлении ночи.
Я хотел уже увязаться за пленницами, правда, осознавал, что находиться с ними всю ночь в одном шатре — стало бы для меня невыносимым испытанием.
Достаточно и того, что я вынужден был только что пережить, зажмуриваясь и стискивая зубы, когда у меня перед глазами маячили их голые груди и зады.
Ненавистные мне имперские груди и зады!
Хорошо, что служанки оказались сообразительными и заботливыми и завели меня в свой шатер, что стоял рядом. Правда, со мной они оставались попеременно, им ведь нужно было дежурить у входа в жилище дочки вождя, если той вдруг что-то понадобится среди ночи.
К моему удивлению, в отсутствии хозяйки и под покровом темноты кочевые девицы стали более разнузданными. Выходит, раньше они всё-таки старались себя сдерживать при пристальном внимании чужих глаз, несмотря на свою первобытную сущность.
И я до утра, прерываясь на короткие передышки, с упоением наслаждался пахучими телами и безудержной страстью кочевниц. Кстати, узнал еще кое-какие нюансы плотских утех от моих ночных подружек, наверное, подсказанных им ВЕТРОМ…
В минуты «затишья» я размышлял о своей благодетельнице.
Быть может, Марха вовсе не в исследовательских целях принудила меня к непотребствам? Вдруг она всё еще непорочная дева? И так, на примере других, она пытается постичь науку любви?
Я тотчас проникся состраданием и сочувствием к Изабелле, конечно же, для нее, как дочери великого вождя, сложно подыскать подходящего жениха. И она, бедняжка, мается от любовного томления…
Что ж, будь моя воля, я бы ей, писаной красавице, помог бы в этом, испытывая безумное счастье и неуемную радость, даже если бы мне тотчас пришлось принять смерть…
Но даже намекнуть на подобное я не решусь, так что буду с замиранием сердца ждать: не соизволит ли она сама обратиться ко мне с такой просьбой?
Промелькнули в моей голове и мысли иного толка.
Дело, возможно, совершенно в другом? Дочь вождя — просто вуайеристка? Испытывает наслаждение, наблюдая за кем-то? Возможно, ее интерес вполне бы могли
Но подумал об этом без всякого осуждения, да разве мог бы я хоть в чем-то обвинять такое милейшее создание? Очевидно же, что перед соблазном общечеловеческих страстей никому не устоять. Даже людям ВЕТРА.
Конечно, посещали меня и отвлеченные мысли. К примеру, я с благодарностью вспоминал доброго старикашку и рационально предположил, что на его зелье можно сколотить приличный капитал…
Наконец-то наступило утро. Это я понял лишь потому, что девицы оставили меня в покое. Измотавшись за ночь, я с облегчением проспал до полудня.
Выбравшись из шатра, принялся разыскивать Феофана, надо ведь решить вопрос о моем ночлеге. Если придется задержаться у служанок, то вряд ли моих силенок хватит надолго. Пусть они, кочевницы — очаровательны и желанны, но не до такой же степени.
Паузы полезно делать во всем.
— Это ты ей рассказал про балы… с «подробностями»? — уточнил я у нового друга, когда нашел его.
— Ну, надо же было ее как-то развлекать, — усмехнулся Феофан. — Теперь вот твоя очередь. Я дал ей то, чего она хотела. Похоже, что и ты вовремя сообразил — что к чему. Неужто тебе с Эдитой и Улей не понравилось? Они охочие до этого дела. Да и что я еще мог придумать? Мне откуда знать, какие они эти балы и чем на них занимаются аристократы?
— Выходит, что ты ей наврал, а я продолжил лгать, — с огорчением вздохнул я. — Мы ведь формируем у Мархи неправильное представление о жизни в ненавистной империи.
— Да разве ж там не так живут? — иронично улыбнулся он и махнул рукой: — Да ей без разницы как там на самом деле, главное, чтобы было интересно и весело. Да, кстати, вождь про обозы тебя спрашивает.
Я встрепенулся и навострился бежать к главному человеку ВЕТРА.
— Погоди! — Феофан быстро ухватил меня за рукав. — Он занят очень. Велел через меня передать.
— Четыре раза в год, — произнес я с унынием.
— Ну? И это всё?
— Всё. Накажет меня великий вождь за мои пустые обещания? — я мысленно завис на краю бездны отчаяния.
— Не горюй, — успокаивающе похлопал меня по плечу Феофан. — Его дочка тобою довольна. — И, прищурившись, как-то хитровато поинтересовался: — Ты ведь ее хорошо разглядел?
— Конечно! — с восхищением воскликнул я, подскочив от всплеска чувств. — Да от нее глаз невозможно оторвать! Она… само чудо! Небесное создание! Я никогда не встречал такой красоты!
— Ну, что чудо — это да… — как-то двусмысленно оборвал фразу Феофан и добавил чуть погодя: — Пойдем. Жилье тебе определим.
Я охотно пошагал рядом с ним. Про служанок Мархи-Изабеллы я ему ничего не рассказал. К ним я всегда заглянуть успею и лучше мне это делать одному. Не любительницы они массовых сцен. Могут, конечно, но ведут себя при этом слишком скованно.