Та, которую я...
Шрифт:
Да и граф, когда выяснил, что я замешан в причинении физического ущерба молодому аристократу, поглядывал на меня теперь уже только с прохладцей.
«Вот и всё, — подумал я сокрушенно. — Не дождаться мне от этого щеголя помощи».
Наверное, так решили и люди барона, спешно запрыгивая на телеги и влезая в кареты.
Однако граф Таарр со мной еще не закончил.
— Постойте! — внезапно рявкнул он. — Куда вы собрались? — и добавил с важным видом: — Я выслушал обвинения. И поскольку оспаривать его вину не имеет смысла, необходимо передать преступника в судебную инстанцию незамедлительно. Я не позволю
— Но там ведь сейчас вряд ли кто-то есть? — с сомнением возроптал старший служивых.
— Есть я! — горделиво воскликнул граф. — А я по-прежнему являюсь членом Имперской судебной палаты и меня одного вполне достаточно, чтобы вершить правосудие!
Теперь я был убежден, что граф вытащит меня из этой смертельной заварухи. Облегченно вздохнул и удобнее уселся на сиденье. Мои сопровождающие начали потихоньку приходить в себя, и я решил вести себя показательно смирно, чтобы не провоцировать их. Ну и чтобы предостеречь их от необдуманных действий предупредил:
— Мы направляемся не к вашему барону, а в Имперский суд. Так что лучше сидите тихо.
Глава 33
«Сейчас прикатим в Имперский суд, а там граф избавится от моих преследователей — и вот она свобода! И никаких Рухнувших Небес! Да будь они прокляты!» — успокаивая себя, предположил я, тщательно стараясь не выпускать на лицо даже легкого отблеска внутренней радости.
Мне стало немного стыдно перед графом. Я ведь его своеобразно подставил, да еще и унизил перед семейством Даарр. Хотя только он сам так считает. Что князю Эдуарду, что многочисленным его родственникам, как я понял, совершенно наплевать, в каком виде предстает перед ними граф: со шпагой или без оной. Всё дело в личных заморочках графа. Всё дело — в его голове.
И вот этот аристократ, получается, спасает меня от верной гибели.
Но я не со зла с ним так поступил. Как уж вышло…
Я Аделаиду выручал.
А на гипотетической чаше моих весов княжна всегда перевесит кого угодно и что угодно в этом мире. Даже всю империю целиком. Она ведь сосуд для Алиски. Да и сама княжна тоже ничего…
Правда, лица у них — один в один, и всё остальное наверняка тоже. А вот характеры — как полюсы у магнита: Алиска притягивается, а Адель — постоянно отпихивает…
Приехали.
Я увидел в окно, как граф со своими людьми отправился внутрь здания правосудия. Служивые выволокли меня из кареты и, протащив несколько метров, решили облегчить себе задачу — сняли магические кандалы с моих ног.
Теперь уже своим ходом я нетерпеливо взбежал по многочисленным ступенькам высокого крыльца и остановился у массивных дубовых дверей — сопровождающие едва поспевали за мной.
Вместе мы вошли в огромный пустынный вестибюль. Меня так и раздирало проорать что-нибудь озорное, да так, чтобы мой веселый вопль подхватило приунывшее от вечной тишины громогласное эхо и разметало его по потолкам и самым дальним углам мертвого здания: где несчетное количество раз ломались человеческие судьбы; где прежде старались говорить лишь шепотом, страшась неосторожным звуком разбудить обретающегося здесь духа «грозного правосудия» и тем самым навлечь на себя
Но орать я не стал. Потом проорусь, когда всё благополучно закончится.
Мы проследовали в Зал вынесения решений — так гласила позолоченная табличка на дверях. Аристократ уже успел облачиться в черную мантию и занял место главного судьи, насколько я понял.
Мои конвоиры оробели, окунувшись в столь угнетающе-тягостную атмосферу «ваяния правосудия», напряженно довели меня до скамьи подсудимых и тихо встали по бокам.
— Призываю обвинение! — повелел граф мрачным голосом.
Двое из людей барона, вошедшие в зал следом за нами, с заметным волнением по очереди проскальзывали к трибуне и теперь уже в официальной обстановке рассказывали о злодеяниях, совершенных исключительно умышленно, причем группой лиц, да и к тому же по антиимперскому сговору, что отягощает вину как меня, так и моих приятелей, и непременно предполагает самое жесточайшее наказание.
Закончив свою речь, каждый из них тыкал в мою сторону пальцем и утверждал, будто бы я еще и являюсь главарем той шайки, которая хитростью заманила наследника рода Мраарр в ловушку и чуть ли не своими руками бросила молодого барчука в хищные пасти клюегорбов.
Затем еще трое мраарровцев, видимо это требовалось по протоколу, засвидетельствовали обвинительные показания, слово в слово повторяя раннее сказанное.
Вскоре мне этот цирк изрядно надоел. Я вопросительно поглядывал на графа, призывно подмигивал ему, дико вращал зрачками — намекая, что пора бы уже прекратить этот фарс.
Как оказалось, по нормам судебной системы Селеноградии последнее слово обвиняемому в преступлении против аристократа не предоставляется.
Впрочем, я и так, когда не был занят подачей различных сигналов графу, без остановки отрицательно качал головой и тихо посмеивался, показывая, что вины своей не признаю и всё, что мне вменяют — это полный бред.
Наконец-то процесс завершился. Поднявшись со стула и выпрямившись в полный рост, граф, нависая черной тучей над кроваво-красным бархатом, вынес лаконичный вердикт:
— Признать виновным! Наказание — пожизненная каторга.
Люди барона одобрительно загудели, а я сгоряча чуть было не выдал порцию самых отборных и злобных проклятий в адрес имперской судебной системы в целом и адресованных лично графу — в частности.
«Ни хрена себе мой спаситель! — возмущенно закипел мозг. — На каторгу! Да еще и пожизненно!»
Но как только «благородный суд» велел всем покинуть зал, а осужденному, то есть мне, в самый последний миг приказал задержаться и подписать соответствующие бумаги — я понадеялся, что вот сейчас-то, оставшись наедине, он и откроет мне свой хитроумный план по моему освобождению.
Деваться мне из этого зала было некуда, да и бойцы графа с невозмутимым видом продолжали оставаться на своих местах, будто веление судьи их не касалось — поэтому мраарровцы с заметным облегчением повыскакивали за двери.
Украсив свое лицо благодарной улыбкой, я подошел к графу и, в очередной раз заговорщицки подмигнув, поинтересовался полушепотом:
— Спасибо, ваше сиятельство. А как же мне сподручнее будет сбежать от этих нехороших людей? Тут есть черный ход? И снимете с меня, пожалуйста, эти чертовы магические кандалы! Прошу вас скорее!