Та ночь

Джеймс Джулия

Ни за что. Не так уж Кайл хорош. Самодовольный, самоуверенный, да еще одевается так, будто из трактора выпал. А вся эта болтовня про компьютеры? Да скучнее темы она в жизни не слышала.

И вообще он ей не понравился.

Честно-честно.

***

На следующее утро Рилан вышла из спальни, одетая к пробежке. Со всей этой учебой она мало двигалась. Надо исправить ситуацию. Хотя Рилан подозревала, что энтузиазма ей хватит минут на пятнадцать, а потом она просто свалится задыхающейся кучкой, не пробежав и двух миль.

Для человека, не спавшего

всю ночь, Рилан еще неплохо держалась. В основном, это было связано с решимостью выкинуть по пути рубашку Кайла в мусорку. А еще Рилан придумала остроту на случай, если судьба вновь сведет ее с Кайлом. Мол, я так расстроилась, что не смогла засунуть тебе рубашку, куда хотела, поэтому швырнула ее в другое место, где не светит солнце.

Выйдя из квартиры с MP3 плейером в одной руке и злосчастным куском ткани в другой, Рилан увидела лежащую у порога газету и сощурилась от яркого утреннего солнышка. Похоже, будет прекрасный майский денек. Может, сходить в бассейн…

За этими мыслями она не сразу восприняла заголовок статьи. На первый взгляд он был похож на все прочие сообщения о трагических событиях, читая которые человек испытывает короткую грусть. А потом Рилан поняла.

«Жена миллиардера, бывшего выпускника нашего университета, разбилась в автокатастрофе».

Мэрилин Родс.

Мама Кайла.

Не отрывая глаз от статьи, Рилан зашла обратно в квартиру, села за кухонным столом и принялась читать.

Глава 3

Девять лет спустя

На озере Мичиган дул такой холодный пронизывающий мартовский ветер, что слезы на глаза наворачивались. Но Кайл едва его замечал. На пробежке он всегда чувствовал себя в ударе.

В семь вечера на улице было темно, температура колебалась около отметки плюс пять градусов. Каждый день последние две недели Кайл сворачивал на дорожку, змеившуюся вдоль озера, пробегал девятнадцать километров и поворачивал обратно к дому. Вчера Майлз, швейцар, поинтересовался, с чем связаны эти регулярные упражнения, и Кайл, не желая вдаваться в объяснения, соврал, что готовится к марафону.

На самом деле ему просто нравилось бегать в тишине и одиночестве. Не говоря уже о пьянящем чувстве свободы, которое Кайл научился ценить. Сладкая свобода. Сознание, что можно бежать и бежать, пока не вымотаешься.

Ну и конечно, пока не примчится отряд судебных исполнителей, если он удалится от дома более чем на шестнадцать километров.

Так, мелочи.

В первое же утро на пятом километре Кайл выяснил, что есть один существенный минус: электронный браслет на ноге чертовски натирал кожу. Попытки засыпать его тальком ни к чему не привели. Порошок превратился в белую кашу, а сам Кайл стал пахнуть, как младенец. А убежденному тридцатилетнему холостяку никак не пристало пахнуть детьми. Стоит женщине учуять – и у нее тут же выходят из спячки всевозможные биологические часы и начинают яростно звенеть.

Однако Кайл успел выяснить, что бывают проблемы посерьезнее. Например, тебя могут арестовать, обвинить в нарушении кучи федеральных законов и посадить в тюрьму. Или ты можешь выяснить, что твоя упрямая назойливая сестра-близнец едва не рассталась с жизнью, втайне связавшись с ФБР, лишь бы досрочно

вытащить тебя из этой самой тюрьмы.

Ему по-прежнему хотелось придушить Джордан.

На последнем километре Кайл глянул на часы и ускорился. В соответствии с правилами домашнего ареста ему разрешалось покидать жилище на полтора часа в день «по личным нуждам» – опять-таки не нарушая установленных границ. Предполагалось, что он станет тратить это время на покупки продуктов и посещение прачечной, но Кайл придумал, как обмануть систему. Он заказывал еду по интернету с доставкой на дом и пользовался химчисткой, располагавшейся в вестибюле его высотки. Таким образом, Кайл выкраивал себе полтора часа вне пентхауса, полтора часа, в течение которых жизнь казалась почти нормальной.

Сегодня вечером он вернулся с запасом в восемь минут. Можно играть с системой, но проверять ее Кайл не собирался. Не дай бог ногу сведет судорогой, и сработает сигнал тревоги. Не хватало еще, чтобы группа захвата высадилась на пляж и заковала его в наручники только потому, что он плохо размялся.

Тепло, окутавшее Кайла внутри здания, показалось ему удушливым. А может все дело в понимании, что снова придется просидеть в квартире следующие двадцать два часа и тридцать две минуты.

Осталось всего три дня.

Чуть больше семидесяти двух часов – с заключения Кайл привык измерять время в часах – и он официально свободный человек. Если, конечно, прокуратура выполнит свою часть сделки, что еще не факт. Можно с уверенностью сказать, что Кайл и служители закона не особо любили друг друга, невзирая на то, что его досрочно выпустили из исправительной тюрьмы, где он просидел четыре месяца из назначенных восемнадцати. В конце концов, они назвали Кайла «террористом» на суде и перед прессой, а значит, бесповоротно попали в его личный черный список. Любой придурок, заглянув в словарь, мог убедиться, что террорист – это тот, кто совершает акт насилия, устрашения и запугивания.

Кайл же просто совершил глупость.

Увидев его со своего поста, Майлз глянул на часы.

– Даже в субботу себе поблажку не даете?

– Нет покоя грешникам, – ухмыльнулся Кайл.

Зайдя в лифт, он нажал кнопку тридцать четвертого этажа. В последний момент в кабину заскочил парень в джинсах и лыжном свитере, моргнул, опознав соседа, но ничего не сказал и нажал кнопку двадцать третьего этажа.

Они поехали молча, но Кайл знал, что долго это не продлится. Сосед неминуемо что-то выдаст. Некоторые проклинали Кайла, некоторые поздравляли, но так или иначе как-то комментировали ситуацию.

Доехав до своего этажа, парень обернулся на прощание:

– Как бы там ни было, думаю, вышло здорово.

Один из поклонников.

– Жаль, что вас не было в числе присяжных, – ответил Кайл.

Он доехал до верхнего этажа, который делил с владельцами еще двух пентхаусов, вошел к себе, стянул потную нейлоновую куртку и бросил ее на спинку одного из стульев у кухонной стойки. В соответствии с его пожеланиями квартиру сделали открытого типа. Вся жилая площадь, кроме спален, создавала ощущение простора, чему способствовали огромные окна от пола до потолка по двум стенам. Из них открывался потрясающий вид на озеро, хотя по большей части внешний мир выглядел серым и скучным. Обычное дело для Чикаго в марте.