Та ночь

Май 2003

Иллинойский университет в Урбане-Шампейне

Она выжила.

Прижавшись к обшитой деревом стене бара, опершись подбородком на ладонь, Рилан Пирс слушала болтовню друзей. Впервые за последний месяц она сумела расслабиться и ни о чем не думать.

Вместе с пятью одногруппниками Рилан сидела на втором этаже «Клибурна», одного из нескольких баров кампуса, куда наведывались высокомерные студенты старших

курсов и требовали, чтобы их дешевую разбавленную выпивку подавали непременно в настоящих стаканах, а не в пластиковых. Компания только что сдала последний экзамен, уголовно-процессуальное право. Все радовались и бузили – ну, по меркам будущих юристов – и лишь иногда прерывались, вспоминая, что еще упустили на обязательном постэкзаменационном обсуждении.

Кто-то справа пихнул Рилан в бок, вырывая из раздумий.

– Эй! Есть кто дома?

Рей Мендоза, соседка по комнате.

– Да, я слушаю. Просто… представила, как плаваю в бассейне. – Рилан попыталась удержать мираж. – Светит солнышко, двадцать четыре градуса, я попиваю коктейль с зонтиком и читаю книгу – и мне не надо выделять основные моменты и делать пометки на полях.

– А что, такие бывают?

– Да, если мне память не изменяет. – Рилан обменялась с подругой заговорщической улыбкой.

Как и многие из одногруппников, они почти все четыре недели напролет зубрили конспекты, проходили практику, по ночам невидяще пялились в «Основы юриспруденции», встречались группами – и все ради четырех трехчасовых тестов, которые помогут им определиться с направлением дальнейшего обучения. И только.

Ходили слухи, что на втором и третьем курсе магистратуры полегче. Хорошо бы. Рилан слышала о таком полезном занятии как сон и подумывала его попробовать. Благо время располагает. До летней работы еще неделя, можно до полудня валяться в кровати и ходить в открытый для студентов университетский бассейн.

– Не хочу портить мечты, но по опыту могу сказать: у них запрещено проносить алкоголь, – сообщила Рей, имея в виду администрацию упомянутого бассейна.

Рилан отмахнулась, не желая думать о такой ерунде.

– Залью Маи Таи в термос, скажу, мол, это чай со льдом. Если охрана привяжется, припугну своим почти легальным удостоверением и напомню о четвертой поправке к федеральному закону о правилах досмотра личностей.

– Ого. Ты же в курсе, насколько сейчас смахиваешь на повернутого юриста?

К сожалению.

– Как думаешь, хоть кто-нибудь из нас еще имеет шансы стать нормальным?

Рей призадумалась.

– Ходят слухи, что к третьему курсу мы отучимся от привычки постоянно цитировать в разговорах Конституцию.

– Звучит многообещающе, – ответила Рилан.

– С учетом того, что ты повернутее остальных, возможно, дольше промучаешься.

– Помнишь, вчера я говорила, что буду по тебе скучать на каникулах? Беру свои слова назад.

Рей рассмеялась и обняла Рилан за плечи.

– Да ты же без меня мхом порастешь.

Рилан ощутила внезапный укол сентиментальности. Теперь Рей и почти все прочие друзья разъедутся по домам. Подруга отправится в Чикаго, станет в две смены трудиться барменом (так классно

звучит!) и заработает почти на весь следующий год обучения. Рилан же останется на летнюю практику в Иллинойской прокуратуре – мечта студентов, особенно первогодок – будет получать скромную и не столь классную рабочую ставку, которой хватит лишь на оплату аренды и жизнь. Если ужаться, может, даже хватит на учебники. Хотя бы на один. Чертовы книжки такие дорогие.

Однако невзирая на скудную ставку, Рилан с нетерпением ожидала начала стажировки. Как бы она ни ворчала по поводу мизерной стипендии, в юриспруденцию пошла не из-за денег. Рилан составила себе шестилетний план по получению образования и строительству карьеры (она вообще любила планы), и стажировка как раз была очередным этапом. После выпуска Рилан надеялась поработать секретарем федерального судьи, а потом устроиться в прокуратуру.

Большинство студентов понятия не имели, какой именно практикой займутся – но не Рилан. С десяти лет ей хотелось стать специалистом по уголовному праву, и она не отступала от мечты, хотя адвокатские конторы сулили куда большие деньги. Да, счета оплачивать проще, но гражданские тяжбы на вкус Рилан были слишком сухими и безличными. Корпорация А подает на корпорацию Б иск на несколько миллионов долларов и долго и печально с ней судится. И всем плевать, как идет процесс, кроме юриста, переводящего на эту ерунду кучу времени. Нет уж, спасибо.

Рилан хотелось каждый день ходить в суд, находиться в гуще событий, вести действительно важные дела. А разве есть что-то важнее возможности засадить преступника за решетку?

Мужской голос ворвался в ее мысли:

– Три месяца в Урбане-Шампейне. Напомни, почему вторая ученица на курсе не смогла найти себе занятие получше?

Это вмешался Шейн, который, как и все, сидел со стаканом в руке и буквально сиял от радости. И не зря. Для него летние каникулы значили не только конец экзаменов, но и возвращение домой в Де-Мойн к подружке. Шейн просто обожал свою девушку, но как истинный мужчина не сознался бы в этом под дулом пистолета.

– Дело не в месте, Шейн, – ответила Рилан. – А в том, как ты себя на нем проявишь.

– Хорошо сказано, – улыбнулась Рей, давая ей пять.

– Смейся-смейся, – проворчал Шейн. – Я уже сложил вещи, заправил машину, запасся едой на дорогу и завтра в семь утра – хоть снег, хоть зной – смотаюсь отсюда.

– В семь утра? – Рей выразительно глянула на бокал друга, третий за вечер. – Уверен?

Шейн отмахнулся, слегка расплескав выпивку.

– Да брось. Будто легкое похмелье способно остановить влюбленного мужчину.

– Ой, как романтично, – заметила Рилан.

– Кроме того я два месяца на «сухом пайке», а секс после долгой разлуки просто обалденный.

– А вот и наш старый знакомый Шейн. – Рилан осушила стакан и встряхнула оставшийся лед. – Кстати о похмелье, следующий заказ делаю я.

Опросив друзей, она обошла заполненный стол и отправилась к бару.

– Три пива «Амстель Лайт», один ром с диетической колой, один джин с тоником и «Корона» с двумя ломтиками лайма, – перечислила Рилан бармену.