Таблетки
Шрифт:
— Что ж ты, Димочка, так далеко за городом машину оставил? — спросил человек печально. — А мы-то ее искали весь день в городе…
Митя молчал.
— Ну нашлась и нашлась, главное, чтоб целая, — великодушно просипел человечек и продолжил: — Так вот, Димочка, заканчивая нашу беседу. Я уж не знаю, кому ты еще перешел дорогу, гуляя по своему бульвару, но знаю, что у тебя сейчас очень много проблем, кроме меня. А мне совсем не хочется, чтоб ты пропал без вести сразу после завещания. Это будет как-то подозрительно, верно? Поэтому за тобой пока присмотрят. Присмотрите, Павлик?
— Так точно, — раздалось
— Да… — слабо откликнулся человек на диване. — На карьерах ему сейчас самое место. И скажи Михал Иванычу, пусть принесут мне новый кальян.
Он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.
А Митю взяли под руки и потащили из кабинета прочь.
Что такое пионерлагерь и карьеры Митя не знал, но ничего хорошего сегодня уже не ждал.
В лифте он решился: как бы невзначай засунул руку в карман и потянул сверток из фольги, но его схватили за локоть и так больно сжали какую-то точку на кости, что Митя вскрикнул от боли, а пальцы разжались сами собой.
— Это мой бутерброд! — произнес Митя с отчаянием.
— Не надо, — качнул головой плечистый шофер, которого называли Павликом.
— Я только маленький кусочек откушу! — взмолился Митя.
— Не надо ничего делать, что не просили, — повторил шофер веско.
Лифт открылся, Митю снова взяли под руки, затолкали в машину и снова куда-то повезли. Он по прежнему сидел в центре на заднем сидении, но теперь место рядом с ним пустовало — Рустамчика с ними не было. По крайней мере, теперь можно было смотреть в окно. Смотреть в окно Мите никто не мешал, и от этого почему-то становилось еще страшнее.
Неожиданно пропел мобильник — пришла СМС.
— Нет, — сообщил шофер Павлик из-за руля, не оборачиваясь.
Машина выехала из центра и теперь ехала в сторону окраин. Сопровождающие не разговаривали.
— Куда меня везут? — не выдержал Митя.
Ему никто не ответил. Он думал, что ответа не дождется, но шофер Павлик вдруг произнес с каким-то даже уважением:
— Заботится о тебе босс. Чтоб не пропал ты, идиот.
А сидевший слева произнес с назиданием — то ли угрожая, то ли наоборот ободряя:
— Не в багажнике едешь.
Митя понял, что разговоры бесполезны.
В тишине пришла еще одна СМС, а за ней третья.
Джип миновал северные спальные районы, и Митя вдруг понял, что где-то здесь у Объездной его ждал китаец с билетами в аэропорт. А может… ждет до сих пор? Который час? Джип медленно затормозил и встал в очереди на железнодорожный переезд — здесь всегда была небольшая пробка.
— Выскочу сигарет возьму, — сообщил водителю охранник.
Тот кивнул, и стало слышно, как во всех дверях повернулись защелки.
Митя вдруг понял, что это последний шанс. Прежде, чем охранник слева открыл свою дверь, Митя рванулся, распахнул дверь со своей стороны и бросился прочь — перепрыгнул дорожный отбойник и понесся через заросли сухостоя, по грязи, по глине, к железной дороге.
— Стоять! — услышал он за спиной рык и топот, но продолжал нестись вперед, думая лишь, как бы не поскользнуться на мокрой глине и лужах.
Топот за спиной приближался, но вдруг затих — послышался звучный шлепок, всплеск и яростный мат. «Богородица на три года отступилась» — отрешенно подумал Митя. — «Только
Он глянул вдаль и понял, что бежать дальше некуда: перед ним была железнодорожная насыпь, а по ней катился товарняк. Сзади снова приближался топот — теперь, кажется, двух человек.
«Неудачный день…» — констатировал Митя.
Но вдруг сделал немыслимое: рванулся вперед из последних сил, в два прыжка оказался наверху насыпи и перепрыгнул ее за миг до тепловоза — тот успел лишь обдать Митю горячим ветром.
Теперь за спиной грохотали вагоны, путь впереди был свободен.
Митя нырнул в лабиринт гаражей, вынырнул в жилом квартале, пробежал насквозь незнакомые дворы и оказался на Северном шоссе у поворота на Объездную: именно тут, на остановке, они условились встретиться с китайцем, чтобы ехать в аэропорт.
На остановке было пустынно, стояла лишь одна машина, но подбежав поближе, Митя понял, что перед ней нервно расхаживает тот самый китаец. Он тоже увидел Митю, обрадовался и вскинул руки в приветствии. Из машины тут же вылезли поприветствовать Митю еще трое китайцев.
— Какое счастье, что вы меня дождались! — крикнул Митя, подбегая, по-русски.
— Давай-давай! — приветливо закричали китайцы, распахивая объятия.
Добежав, Митя буквально повалился на них — ноги подкосились, дыхание перехватило, сердце бешено колотилось. Он открыл рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, но в этот момент кто-то накинул сзади полоску скотча и деловито обмотал Мите рот. Митя вдруг увидел перед собой лицо вчерашнего китайца, но оно не было ни приветливым, ни злым — напряженным, словно тот выполнял важную рутинную работу и не укладывался в график. Затем на голову Мите накинули мешок, руки смотали за спиной скотчем, ноги ниже коленей смотали тоже. Затем без паузы Митю подняли и запихнули в багажник, железная крышка над ним сыто щелкнула, и машина тронулась с места.
Митя тщетно пытался накачать носом воздуха в легкие, но чувствовал лишь запах бензина.
* * *
Казалось, машина ехала целую вечность. Наверно, так можно доехать и до Байконура, хоть он и на дальнем краю земли. Трясло в багажнике неимоверно. Особенно досаждал домкрат или что-то похожее на домкрат — как эту штуку ни отпихивай, она все время норовила заползти под бок и на очередной рытвине оказаться прямо под ребрами. Наконец машина остановилась, послышались мелодичные голоса и яростный собачий лай. Митя вслушивался в речь и вдруг понял, что это корейский язык, а не китайский. Как он мог вообще поверить, будто это китайский космонавт? Вскоре багажник щелкнул, Митю подняли на ноги и сдернули с головы мешок.
Это был вовсе не Байконур. Хотя, наверно, так могли выглядеть его окраины, если бы они располагались в лесах, а не в степи. Место напоминало заброшенную промзону: вокруг тянулся железный забор с клубами колючей проволоки, на грунтовой площадке ржавели остовы старых автомобилей без колес и стекол, рядом торчали несколько бытовок, а между ними шатался на длиннющей цепи огромный пес — ростом с теленка, с кровавыми глазами и совершенно лютого вида. Увидев Митю, он бросился вперед, натянул цепь и встал на задние лапы, захлебываясь лаем — цепь дальше не пускала.