Таблицы Рошарха
Шрифт:
Он выдвинул из стеллажа еще один узкий ящичек. Карточек в нем было намного меньше, чем в первом.
– Здесь у меня те, кто ушел из органов… по разным причинам, – пояснил подполковник. – Так… Жимко… Этот по инвалидности. Жогин есть… Уволен два года назад. Все, больше никаких старших лейтенантов нет. Я же свое хозяйство знаю, – самодовольно сказал Исаков. – Иначе бы не сидел здесь. А может, тебе фамилию неправильную назвали?
– Да вроде бы правильно. В журнале у них так записано.
– В журнале… – презрительно сказал подполковник. – У нас бывает, в паспорте такое напишут, что потом сами до истерики хохочут. И метрика перед глазами лежит!
– А адрес этого… Жогина
– Адрес? Есть, конечно… Да ведь неизвестно, живет он теперь там или нет. Запиши на всякий случай.
– А за что его уволили? – спросил капитан, пряча в карман бумажку с адресом.
– За то, что служил не так, как положено, – недовольно ответил Исаков. – А за что конкретно – тебе знать не надо. Если прикажут, могу и личное дело дать.
– Фотографию хоть покажите, товарищ подполковник, – взмолился капитан,
– Это пожалуйста: на, смотри, – вынул начальник отдела кадров фотографию из бумажного кармашка на обложке папки.
На капитана смотрел симпатичный мужчина в форме, но без головного убора. Волосы зачесаны назад и, видно, были очень густыми. Глаза вот только подвели: маленькие и настороженные.
– Ну что, лохож на того, кого ты ищешь?
Капитан мысленно сравнил изображение на фотографии с неизвестным в сером костюме, на которого указывал Барков, затем – с мелькнувшим в дальнем конце больничного двора у «скорой» мужчиной и уверенно сказал:
– Похож. И очень!
Магазин «Восток» открылся через два дня. Наличие товара точно сошлось с учетными данными в документах, хранившихся в кабинете директора.
– Нам жульничать ни к чему, – с оттенком легкой обиды сказал Шуртов, открывая в присутствии Друяна магазин. – У кого ж мы воровать будем? Сами у себя? В госторговле, там – да! Сумел – значит твое. А здесь – можешь уносить домой хоть все. Пожалуйста, воруй! Самому же и платить придется. Коллективная ответственность! Прошу! – картинно распахнул старший продавец дверь. – Посмотрите, может, выберете себе какой-нибудь сувенир.
Выбор в магазине был богатый. В просторном зале на стенах были развешены небольшие ковры, а в промежутках между ними, закрепленные на овальных деревянных пластинах, поблескивали полировкой рога; тяжелые, рубчатые – горных баранов и легкие, разлапистые – бухарских оленей. Вдоль стен, под коврами, разместились столики, Все из ореха, многие с затейливой резьбой. На прилавке – чайные сервизы и различной формы подносы с восточным орнаментом. Внимание Друяна привлек шахматный столик. Он давно мечтал приобрести где-нибудь по случаю хорошие шахматы. Те, что продавались в магазинах культтоваров, его не интересовали. Стандартные штамповки из дешевой пластмассы или, в лучшем случае, аляповатые поделки из сосны, покрытые мутным лаком. Сейчас он видел перед собой шахматы своей мечты.
Изящный низенький столик, инкрустированный различными породами дерева, покрытый светлым лаком, имел два выдвижных ящичка для фигур. Это было настоящее произведение искусства неизвестного мастера. Черные и красные фигурки ручной работы в безмолвии выстроились друг против друга в ожидании сигнала к атаке.
– Сколько стоит эта безделушка? – небрежным тоном поинтересовался следователь.
Старший продавец так же небрежно назвал цену. Она была фантастически огромной, и Сергей Викторович невольно стал подсчитывать в уме, сколько ему нужно работать, отказывая семье в самом необходимом, чтобы приобрести эту «безделушку». Срок получался весьма приличным.
– И находятся покупатели на такие вещи? – спросил он у Шуртова.
– Столик практически продан, – ответил тот. – Его обещал забрать
– Да-а… Цены у вас… как из сказок Шехерезады, – пошутил следователь.
– Так ведь и вещи оттуда же! – откликнулся продавец, – Возьмите любую из них: хоть ковер, хоть мебель – только ручная работа. Ведь им через несколько лет вообще цены не будет. Зачислят в антиквариат… Вот, пожалуйста, занавеска декоративная на дверь. Чепуха, казалось бы, а сделана из игл дикобраза. Экзотика! И берут за милую душу! Я вам так скажу, – доверительно перегнулся Шуртов через прилавок, – кооператор всегда будет обгонять государственную торговлю.
– Ну, не всегда, – не согласился Друян, – и не во всем…
– Нет-нет, не спорьте, – загорячился Шуртов. – Кооператорам не нужны согласования с различными главками, утверждения смет ипланов и прочая бумажная канитель. Пришла хорошая идея в голову, обсудили быстренько между собой и – будь здоров! – товар уже на прилавке. Пошла вещь, – поставят на конвейер, нет – снизят цену. Оперативность нужна! – назидательно поднял Шуртов указательный палец вверх.
– А вы товары только из Средней Азии получаете? – спросил Сергей Викторович.
– Только оттуда! – подтвердил Шуртов. – Хотели еще с ку-бачинцами договор заключить на кувшины, кубки, подносы, браслеты – не разрешили.
– Почему? – удивился Друян.
– Они работают с драгметаллами, – пояснил старший продавец. – А это монополия государства… Всю продукцию обязаны сдавать в сеть ювелирторгов. Пойди, завари кофе! – приказал он своему помощнику, который не знал чем заняться и томился, оперевшись о прилавок. Тот с явным облегчением ушел в подсобку. – Из местных изделий нам брать для продажи тоже нечего: какие-то рушнички предлагают, глиняные игрушки, горшки расписные… Вы возьмете такие вещи в современную квартиру? А все дело в терпении! У славян его нет, не было и не будет! Возьмите вот хоть этот ковер, – подошел Шуртов к стене. – Ведь тут на квадратном сантиметре сотня узелков завязана, – отогнул он край висящего ковра и показал его обратную сторону. – Это ж какое терпение надо иметь? Какую любовь к своему делу! А главное – уверенность, что твой труд не пропадет даром, он кому-то нужен, где-то эту вещь ждут. А мы привыкли так: взял бревно, топор, тюк-тюк – и получай! А что?
– Что? – невольно заразился его возбуждением Друян.
– Дрова, вот что, – раздраженно ответил Шуртов. – А кого сейчас дрова интересуют? Сейчас век электричества. Да, цены у нас приличные! – с вызовом сказал Шуртов. – Но ведь ни одна вещь не залеживается!
– А у вас там что: специальные мастерские? – спросил Друян.
– Нет. Местные умельцы выполняют наши заказы по договорным ценам. Бывает, и чисто случайно на какой-нибудь шедевр наш человек натолкнется… Как вот, например, на этот шахматный столик. Он ведь кооперативу тоже не даром достался. Там на рынках не дураки торгуют, и торопиться им некуда. Ему на базаре сидеть – одно удовольствие.
И тут Друян увидел на прилавке письменный прибор из орехового капа. Почти точную копию того, который он видел на письменном столе у главврача в психиатрической больнице.
– А вот этот прибор у вас один или еще был такой же? – спросил Сергей Викторович.
– Нет, больше не было. Особенностью нашего магазина является и то, что все продаваемые вещи изготовлены в единственном экземпляре. У-ни-ку-мы! Вы не найдете здесь двух ковров с одинаковым узором или двух подносов с похожим рисунком чеканки. Тут простой расчет: единственный экземпляр всегда стоит дороже, чем серийный. Просто – и эффективно!